Как белорус с женой открыли бизнес в Марселе

Антон Звир переехал в Марсель уйму лет назад и стал в этом городе своим.

Мне приснился сон: танцующие головорезы окружают у Старого порта, крутят ножичком, трясут кулаками, бросают аркан. И тут на скутере появляется спаситель-супергерой Антон Звир — бывший минчанин, танцор, татуировщик, бизнесмен, переехавший в Марсель уйму лет назад и ставший в этом непонятном городе своим. Есть такие люди. Повстречать их — удача. Рядом с ними чувствуешь себя безопасно, их слушаешь с нескрываемым удовольствием, а потом жалеешь: вот и этот улетел от березок и стабильности… Мы сидим на диванчике в тату-салоне Антона, в дверь заходят бородатые мужики с наколками на плечах. Четкий белорусский парень рассказывает «Онлайнеру» о том, как быть оптимистом.

«17 лет назад все пытались куда-то уехать»

Антон с Женей проживают в городе, из которого, на первый взгляд, стоит удирать не оглядываясь. И на второй взгляд, и на третий тоже. Город Марсель выглядит безмятежно с трех точек: с острова, на котором стоит замок Иф, с крыши дома-машины Корбюзье и с холма у базилики Нотр-Дам-де-ла-Гард. А меж улочек и в колодцах домов, где и бурлит жизнь, хочется обернуться незаметной букашкой. Антон получил медаль «Прожил 10 лет в Марселе», а оттого циничен и весел, плевать хотел на всеобщие штампы.

— Я попал во Францию в 2000 году. Это был Лион, — говорит наш собеседник, закуривая дешевую белорусскую сигарету, которые всегда старается привезти из дома: в Марселе за пачку просят ?7. — В Минск, где учился в хореографическом училище и работал в балете, приехал директор Лионской консерватории Филипп Коэн. Мне и другу предложили постажироваться годик во Франции. Со стипендией и прочим. Мы долго не думали. 17 лет назад все пытались куда-то уехать. Для артиста балета перспективы в Европе были гораздо интереснее, чем в Беларуси. При этом мы рассуждали даже не о деньгах. Не в них ведь счастье.

Итак, год я учился в Лионе. Потом взяли в театр в Бордо. Поехал в Бордо — стало скучно танцевать классику. Желалось чего-то современного. Хотел перебраться в Ниццу. Но не получилось. Так как я белорус, меня особо сильно в Ницце не хотели. Два года проработал в Каннах. Потом в Италии, в Турине. Снова вернулся на Лазурный берег. Тут и возник вариант с Марселем.

Этот город мне сразу не глянулся. Приезжал как-то к друзьям: грязь, суета. Но потом мне показали другой Марсель, волшебный. И вот в этом Марселе я уже 10 лет.

Об ужасе, страхе и кредите на жилье в 2,3%

— Криминал? А назовите мне город, где нет криминала, — мы решаем сразу же закрыть эту стандартную тему. — Ну да, Минск. Зато в Марселе весело.

Сейчас я живу в шестом квартале. Раньше жил в восьмом. Считается, что он самый богатый и спокойный. Много раз из окна видел картину: улица, фонарь, девушка орет «Телефон, телефон!». А от нее убегает в ночь темнокожий гражданин. У бабушек воруют, отталкивают, хватают сумочки. Автомобили чистят. Такие дела.

После терактов в стране военные походили месяц по улицам и пропали. Тут как-то о терактах мало говорили. В Марселе хватает своих тем: порт, наркотрафик, мафия, разборки, стреляют в центре иногда. Как-то одного араба остановили. Год назад было. В багажнике 20 калашниковых. «Куда едете, — спрашивают, — любезный?» А он как на духу: «В тир!» — «Почему 20 автоматов, уважаемый?» — «Боялся, что поломаются, взял с запасом!» И так далее.

Антон криминальные байки о Марселе может травить долго. А вот Женя улыбаться почему-то не спешит.

— C Женькой мы познакомились три года назад. Это было в Минске. Потом я купил большой чемодан, взял наручники, скрутил ее. Гоп-стоп — и все, привез сюда! Свадьбу играли в Беларуси. Там же и венчались.

— Я ничего не знала про Марсель, — говорит Женя. — Да и сейчас, после двух лет жизни, не знаю.

— Она этого города боится. Когда жили в восьмом квартале, жаловалась: каждый день, мол, подходит один и тот же бомж и чего-то хочет. А я говорил, что не бомжей в Марселе нужно бояться. Бояться надо нашего соседа. Мы сейчас ремонт делаем. И вот этот тип заявляет мне на днях: если буду шуметь и мешать ему спать, он подожжет квартиру! На полном серьезе сказал. А потом в полицию вроде пошел бумагу подавать. Дело было, замечу, в час дня. Веселые тут люди.

Антон убежден: Марсель раскрывается не сразу.

— Я вам плюсы назову: пейзажи, море. Люди добрые, любят шутить. А еще климат и уровень жизни. Это второй город Франции, но раза в четыре дешевле, чем Париж. Здесь все дешевле: машины, квартиры, еда.

Жилье мы купили в кредит под хороший процент — 2,3. Помогла знакомая, агент по недвижимости. Квартира в девятиэтажном доме, отопление центральное. Обязательные платежи — ?200. Это с учетом охранника, хотя толку от него… С водой и электричеством в месяц под ?300 выходит.

Расходы на еду, если с морепродуктами, — около ?400 в месяц. ?60 — страховка на машину. Можно жить.

Открыть бизнес во Франции: миссия выполнима

В 18 лет Антон сделал свою первую татуировку в салоне «У лисицы». Вторую набил ему известный мастер Виктор Минко. И третью он же.

— Подружились. Я стал его учеником. И Женьку там же встретил. Она очень крутая татуировщица. Занимался тату как хобби во Франции. А потом решили, что можно сделать из этого бизнес.

Открыть свое дело на берегу Средиземного моря, говорит Антон, вероятно, в разы проще, чем в районе моря Минского. Но есть нюансы.

— У меня друг — директор центра помощи инвалидам. Он знает все о французских бюрократах. И вот мы с ним ходили по инстанциям. Искали какую-либо помощь для открытия бизнеса. В итоге только время потеряли. Никто ни фига нам не дал. Плюнули, собрались с друзьями и начали строить арт-клуб за свои. Решили, что у нас будет выставочная площадка с картинами и тату-салон. Деньги взяли в кредит под 4% на три года. Проценты небольшие — таким образом здесь помогают начинающим предпринимателям да и в целом бизнесу. Кредиты и вменяемые законы — больше ничего и не надо, наверное.

Долго искали место. Раньше был магазин какой-то детский — снесли до основания. Сами делали ремонт. Я художник, изготавливал рамки для картин, работа не пугала. Электрику подняли с нуля. Купили оборудование. Полтора года назад открылись. Площадь салона — 50 «квадратов». За месяц с «коммуналкой» платим что-то около ?750. Недорого совсем, как мне кажется. Может, в Минске и дороже бы обошлось.

Когда я открывался, мама начиталась всякой ерунды про криминал и «крышу», переживала: Антон, на тебя же наезжать начнут! Глупости. Кто и зачем? А стандартных заморочек во Франции хватает. Пожарники постоянно кидаются на наши огнетушители: мол, у вас один, а надо два. Хотя по нормативам нужен один. При этом сами же и говорят: если пожар, выбегай за дверь, ничего ты этим огнетушителем не сделаешь.

Санстанция регулярно проверяет. В помещении должны быть медусловия: комната закрытая, с умывальником и так далее. Еще надо было пройти трехдневные курсы. Дали диплом, что теперь могу официально делать татуировку и пирсинг. Санстанцию я знаю хорошо, с ними проблем нет. Там среди сотрудников фанат балета хороший.

Антон не скрывает, что тату-салон — это его стратегический шаг по подготовке к профессиональной пенсии. Он продолжает работать в марсельском национальном балете. Обычно артисты балета уходят со сцены лет в 38—40.

— Еще пять лет постараюсь продержаться. Разумеется, если у тебя раскрученный салон, то быть владельцем бизнеса выгоднее, чем артистом. Но первые три года, как и в любом деле, вы вряд ли сможете шиковать. После первого года мы вышли в ноль. Сейчас идет небольшая прибыль. Надо еще вернуть кредит. Через три года можно будет говорить об успешности проекта.

Главное для него сейчас — раскручивать свой бренд. Механизмы стандартные: сарафанное радио, газеты, Facebook, Instagram, выставки, тату-конвенции. Вот недавно о белорусе написал известный в стране журнал.

— Во Франции очень популярна татуировка. Конкурентов в городе много. Но серьезная конкуренция — салонов десять, не больше. Мы в эту десятку входим. Женя у меня — выдающаяся татуировщица. Я что-то умею. Вообще, в России, Беларуси, Украине гораздо больше качественных мастеров. Потому что у нас хорошая художественная школа. В Европе много ширпотреба. Открывают заведения, толком ничего не умеют, через полгода закрывают.

Мы листаем каталоги с работами. Здесь и масс-маркет, и то, что для души.

— Уважающие себя татуировщики никогда не будут бить фашистские символы, — перечисляет азы культуры Звир. — Мы не бьем руки. Как-то заказал человек зоновские звезды на плечах, я ответил: пожалуйста, но только не у меня. Если тебя на пляже увидит вор в законе, он тебе их ножичком вырежет.

Русская криминальная татуировка пользуется спросом, но я бы не сказал, что большим. Есть американская школа — олдскул, есть мексиканская — это длинная тема, вам будет скучно. И все это по-прежнему трендово. А вот во Франции своего стиля как такового нет.

Мода сейчас формируется в соцсетях. Одна барышня сделала себе перышко, выложила в интернет — класс! Вторая добавила восьмерку-бесконечность — супер! Третья птичку попросила в дополнение — огонь! И вот все они ходят с одинаковыми птичками-перышками-восьмерками, как будто из инкубатора вылупились. Это одна часть клиентов. Вторая — те, кто заказывает серьезные татуировки. Они, конечно, сразу изучат мастера, его стиль, познакомятся с работами, а не будут заходить в первый попавшийся салон. Для этого и проводятся встречи, конвенции. Недавно был мотофестиваль. Нас тоже пригласили. Хотя обычно у байкеров свои мастера.

Байки из жизни: поцелуи, рыбаки и ограбление по-марсельски

Поцелуи

Пока мы беседуем, к Антону заходят новые клиенты и начинают целовать хозяев и их пришедшего коллегу. Целующиеся мужики идут по кругу, подбираются к нам… Отделались рукопожатием.

— Целование — это французская традиция. Приходишь в какую-нибудь компанию — все будут целоваться. Это занимает минут десять. А если не поцелуешь, то будут обижаться. Директора, к примеру, обязательно следует поцеловать. Но если первый встречный, можно обойтись, — поясняет Антон. — В каждом городе разное количество поцелуев. В Лионе был один, в Бордо — три! В Марселе — два. Приезжают клиенты из других регионов, ты их целуешь дважды, они опять голову тянут. Да что ж такое! Вы же в Марселе, ребята, расслабьтесь, хватит двух раз! Женьке это вообще не нравится, когда лезут. Как тут можно привыкнуть?

Аперитив

— Марсель — это город, как говорят французы, «релякс». В двенадцать принял аперитив — пастис или рикардо — и на душе благодать. Особенно если за окном солнце. Только когда идет дождь, у них паника. А один раз снег выпал. Весь город встал! Метро закрыли. Мажоры на сноубордах катались. Весело было.

Так вот, аперитив у них часто и без паузы переходит в дижестив. Приехал как-то друг-строитель. Ждем электрика. Открыли пастис, выпили полбутылки. Явился электрик. Ходит чего-то, ходит, потом говорит: «Ну ладно, наливай!» Выпили всю бутылку с электриком, решили, надо идти в парк. Все, поработали.

Рыбаки от бога

— Главное местное блюдо — буйабес. Хороший будет стоить минимум ?85, для него надо не меньше 6—7 разных видов рыбы. Все серьезные рестораны держит корсиканская мафия. А кушать в Марселе нужно у кого-то дома — тогда проникнетесь на все сто.

Рыба, говорит Антон, — это отдельная тема на много часов задушевных бесед. В Марселе все рыбаки от бога. По их словам, конечно. Есть даже такая шутка: «Ты какую рыбу словил?» — «Во-о-от такую!!!» —«А, так ты из Марселя…»

— Марсельцы любят преувеличивать. Кажется, в этом я даже стал немного похож на них. Говорят, к примеру, что у них очень чистый город, столько мусорок! (Ни одной.)

Это абсурд? Это Марсель!

— Вот вам еще история про этот город, — продолжает Антон. — Очень символичная. Напротив моего салона находится спортзал. У нас вечеринка — сидим, отдыхаем. Видим в окно: бегают пацаны, кричат что-то вроде «Разбился, разбился!». Один залетает к нам: «Есть чем продезинфицировать?» Найдем, не проблема, но что, вообще говоря, случилось?

А вот что. Ребята пошли «на дело». Залезли в окно, не учли, что потолок навесной. Один провалился к чертям. То есть прямо в зал. Его друзья позвонили спасателям.

И я звоню — хозяину. Знаю его хорошо. Говорю: «Приезжай быстрее, у тебя парень внутри. И явно не качается, так как света нет». А уже и пожарники прилетели, готовы резать окна. Потом смотрели с ними видео и ржали, как кони: сверху падает чувак, приземляется в 20 сантиметрах от барной стойки — еще повезло ему. Сразу же вскакивает и начинает по всему залу бегать, как белка в колесе.

Финал истории. Является хозяин. Звонит родителям этого балбеса: «Ай-яй-яй! Дайте ему ремня». И это человек, у которого только что пытались ограбить спортзал. «Нечего мне больше делать — в суд подавать». Замяли…

Французы лезут воровать, падают, а потом вот так все завершается. Скажете, абсурд? Да нет. Это Марсель!

О рефлексиях и соленых огурцах

У Антона веселая жизнь. С утра до 17:45 балет, репетиции, потом он едет в салон, работает допоздна. Если вы вкалываете, вам особо не до рефлексий — что во Франции, что в РБ.

— Обычно спрашивают про эмигрантское разочарование. Отвечаю: было. Накатывало. Отпускало. Когда прошла юношеская романтика, хотелось все бросить и вернуться назад. Теперь не хочется. Хотя ностальгия присутствует. Тут рядом есть русский магазин. Вернее, армянский даже, но с небольшим количеством «русских» продуктов. Сделанных в Германии. В общем, все сложно. Иногда мы туда заезжаем — за огурчиками солеными, селедкой. Белорусов тут знать не знали, все время русскими называют, а мы все время одергиваем: мы не русские. 17 лет уже всех поправляю.

— Мне в первое время было очень тяжело, — говорит Женя. — Этот город… В общем, любить его я пока не научилась. Одна стараюсь по улицам не ходить. Муж бережет.

— Да нормально она ходит! Берет биту на плечо и идет. Никто особо не трогает, — шутит Антон. — Необязательно оставаться в Марселе на всю жизнь. Это в Беларуси некоторые вешают на шею якорь. Нас здесь никто не держит. Можно и второй салон открыть, когда сделаешь себе имя. Сеть салонов. Да много чего можно сделать!