Молчание суда

В России происходят вещи, напоминающие сумасшедший дом.

Удивительно не то, что Тверской суд плевать хотел на российскийй суд Конституционный вообще. И не то, что в частности этот районный суд плевать хотел аж на 14 пунктов решения КС.

Удивительно, что в свое время уважаемый суд под руководством Валерия Зорькина вообще озаботился последствиями применения статьи, теперь более известной как «дадинская». И даже выступил с гуманистическими разъяснениями, мол, не надо нагнетать, не надо за мирный протест людей в уголовники записывать, а лучше вообще как-то без наказания обойтись.

Статья, по которой когда-то осудили Ильдара Дадина, а теперь Константина Котова специально была вписана в Уголовный кодекс. В нормальной стране и в нормальном Кодексе ничего подобного просто не может быть. А у нас есть.

И статья не может простаивать без дела. Это диктуется политической целесообразностью, а не какой-то Конституцией. И мнение КС в условиях политической целесообразности – это не руководство к действию, а некое замечание группы немолодых людей, заседающих в красивых мантиях в Петербурге.

Если дело Котова пересмотрят, то вовсе не потому, что Конституционный суд возвысит свой голос и поставит на место районных коллег. Место, где на самом деле выносятся приговоры, вообще не является судом, и авторы приговоров не являются судьями.

Валерий Зорькин – динозавр на политической сцене России. И задержался так долго здесь потому, что умел в нужный момент сказать, а в другой нужный момент промолчать. Не ждите от него ответа на письма юристов. Он не хуже их понимает, что происходит. Но полагает, что и так уже сделал немало, а может быть сделал даже больше, чем следовало.

В Российской Федерации отсутствует судебная система, она разгромлена нашествием варваров, ее растоптали сапогами ОМОНа, Росгвардии и ботинками сотрудников Администрации президента.

Прямо сейчас в стране прошли или проходят несколько процессов, репортажи с которых напоминают трансляции из сумасшедшего дома. И чем абсурднее обвинения, тем азартнее работают суды.

Но главное, что Конституцию уже никто давно не принимает в расчет, а значит, и Конституционный суд воспринимается, как пожилой родственник, которого как будто надо уважать, но мнение которого никому давно не интересно.

Антон Орехъ, «Эхо Москвы»