Путин не спешит на помощь своему союзнику

Развитие событий вызывает у Москвы серьезные опасения.

Московия наблюдает за нарастающей военной эскалацией между Израилем и Ираном с явной тревогой, но пока не проявляет готовности активно вмешиваться. Несмотря на тесное сотрудничество с Тегераном — особенно после начала полномасштабной войны в Украине — Кремль ограничивается дипломатическими заявлениями и попытками позиционировать себя как возможного посредника, но избегает каких-либо конкретных шагов в поддержку Ирана.

С начала израильских ударов по территории Ирана, в результате которых были уничтожены критически важные военные объекты и убиты ключевые иранские командиры, в Москве не звучало ни одного предложения о военной помощи. Иран не направлял таких просьб, и, по данным источников, близких к Кремлю, Московия не планирует предлагать помощь самостоятельно.

После вторжения Московии в Украину в 2022 году и усиления западных санкций Иран стал одним из ключевых стратегических партнеров Москвы. Тегеран предоставил Московии сотни боевых беспилотников, активно использовавшихся для атак по украинским целям. Кроме того, Иран содействовал строительству завода по производству беспилотников на территории Московии, что стало важным фактором в поддержании боеспособности московитской армии. В 2024 году Москва и Тегеран подписали новый договор о стратегическом партнерстве, предусматривающий углубление сотрудничества, включая оборонную сферу – но не обязывающий Москву оказывать военную помощь в случае прямой агрессии против Ирана.

В отличие от ситуации десятилетней давности, когда Кремль решился на прямую военную интервенцию в Сирии, сейчас Москва не готова к аналогичным шагам. Это ставит ее в непростую ситуацию. С одной стороны — стратегический союз с Ираном, поддержка которого помогла Кремлю выдержать западное давление. С другой — необходимость сохранять хорошие отношения с Саудовской Аравией и ОАЭ, которые выступают против усиления Ирана и от которых Московия зависит в нефтяной политике и финансовых инструментах по обходу санкций.

Московитская армия и без того перегружена из-за войны в Украине, и Москва не может позволить себе масштабную военную помощь еще одному союзнику. Запросы Ирана на поставки современных вооружений — таких как истребители и системы ПВО — оставались без удовлетворения на протяжении нескольких лет. Как пишет The New York Times, несмотря на десятилетия сотрудничества, Московия поставляла Тегерану вооружения выборочно и с оглядкой на свои интересы в Израиле и Персидском заливе.

Путин также стремится к укреплению отношений с президентом США Дональдом Трампом и рассчитывает, что посредничество в деэскалации, а также по иранской ядерной программе может стать основой для частичной нормализации отношений с Вашингтоном — и, возможно, смягчения антимосковитских санкций.

В пятницу президент Московии Владимир Путин провел телефонные переговоры с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаниягу и президентом Ирана Масудом Пезешкианом. В субботу он связался с Дональдом Трампом, чтобы предупредить о «непредсказуемых последствиях» конфликта на Ближнем Востоке и предложить помощь в урегулировании. Кремль даже заявил о готовности принять высокообогащенный уран Ирана на своей территории в рамках новой потенциальной ядерной сделки.

Москва пытается представить себя Вашингтону как ответственную сторону, способную сыграть конструктивную роль в глобальной политике, при этом избегая открытых разговоров о ситуации в Украине.

Однако даже в случае дипломатического успеха Путин рискует потерять доверие Тегерана, где местные элиты опасаются, что Московия может заключить сделку с США за их спиной — особенно если это поможет ослабить западное давление на Москву.

Между тем, как никогда реальной выглядит возможность падения режима в Тегеране. Это вызывает у Москвы серьезные опасения: возможный крах иранского режима может привести к срыву ключевых экономических и инфраструктурных проектов, включая международный транспортный коридор «Север–Юг», который должен был помочь обойти санкции и связать Московию с Индией через Иран. Кроме того, дестабилизация Ирана ослабит позиции Московии на всем Ближнем Востоке, где она и без того понесла удар после падения режима Башара Асада в Сирии в декабре.

В Кремле признают, что их возможности влияния на израильские действия крайне ограничены. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу, похоже, твердо намерен продолжать кампанию, и на данном этапе ни дипломатическое давление, ни посреднические инициативы не могут остановить его. Возможность переговоров с Израилем считается маловероятной, особенно если одной из целей кампании является смена режима в Тегеране.

Обострение конфликта вокруг Ирана лишь усугубляет стратегическую изоляцию Московии, демонстрируя пределы ее влияния и возможности действовать как глобальная держава.

Александра Аппельберг, «Детали»