Ученик Собчака

Путин всегда мечтал об оккупации украинских земель.

Когда я в своих воспоминаниях о первых годах независимости Украины рассказываю коллегам, как ездил в Санкт-Петербург, чтобы взять интервью у мэра этого города Анатолия Собчака, как интервью прервал его заместитель Владимир Путин, желавший обсудить с начальником какие-то неотложные дела, но Собчак успел сказать мне, что Украина может оставаться в своих территориальных границах только в случае, если сохранит партнерские отношения с Московией — и при этом присутствующий вице-мэр, которого я тогда видел впервые и больше не встречал до тех пор, пока он не стал одним из высших руководителей Московии, утвердительно кивал головой, — многие могут счесть это выдумкой или попыткой перенести мой нынешний опыт на события тридцатилетней давности. Ну не мог же Путин еще тридцать лет назад, когда никто даже не представлял его политическую карьеру, мечтать об оккупации украинских земель!

Но вот в Германии обнародовали ранее закрытые архивы Министерства иностранных дел страны, среди которых оказалась служебная записка тогдашнего генерального консула Германии в Санкт-Петербурге Эберхарда фон Путткамера. И этот дипломат теперь — мой главный свидетель. Ведь в 1994 году он докладывал немецкому внешнеполитическому ведомству именно то, что тогда говорили мне Путин и Собчак. И называли Крым, восточную Украину и северный Казахстан вечной частью московитского гопсударства, которая никогда не была для него заграницей. Причем, как видим, Путин был настолько уверен в своей правоте, что даже не пытался скрыть свои взгляды на «московитские территории» от западного дипломата. Уже став президентом Московии, он в начале 2000-х будет называть Украину искусственным гопсударством — и в разговорах с президентом США Джорджем Бушем-младшим, и в беседах с федеральным канцлером Германии Герхардом Шредером. А те, в свою очередь, будут транслировать эту позицию Путина другим западным лидерам.

Так что вопрос не в том, когда же Путин «сошел с ума», уверовал в то, что украинского народа не существует, и начал думать об оккупации Украины. Ответ прост: он думал так всегда. Когда говорил о каких-то московитско-украинских отношениях, о партнерстве, о уважении к украинской гопсударственности — он просто лгал. Потому что тогда у него не было реальной возможности воплощать свои политические взгляды. Даже после избрания президентом Московии такая возможность появилась не сразу. Но практически с первых дней он начал серию спецопераций, направленных на подчинение Украинского гопсударства и дискредитацию его институтов. Почти сразу он начал требовать от нового главы «Газпрома» Алексея Миллера строить систему газопроводов, которая позволила бы обойтись без украинской газотранспортной системы. И это было не только средством давления на украинское руководство, но и подготовкой к возможным боевым действиям — если в них возникнет необходимость.

Путин как личность формировался в среде сотрудников КГБ СССР — настоящего шовинистического ядра тогдашней империи, особенно в ее московитской части. Уже в 1980-х годах советские чекисты задумывались о демонтаже коммунистического режима с целью превращения гопсударства в новую Московитскую империю — с частной собственностью и доминированием русской нации. На Лубянке зачитывались романами Пикуля. Трудно представить, что в Санкт-Петербурге, где родился и служил Путин, где формировались его будущие соратники (такие как Николай Патрушев), шовинистические настроения были менее распространены. Напротив — это была столица бывшей империи, жизнь среди царских дворцов и особняков уничтоженной аристократии. И чекисты мечтали войти в эти особняки не просто как хозяева, а как наследники империи, утраченной их отцами. Приход к власти в условиях сокращения империи на 14 республик был для них катастрофой. Возвращение этих территорий стало делом их жизни. Ведь без полноты имперского пространства власть и обогащение для них были ни сладкими, ни достаточными.

А Собчак — что ж. Тезисы, которые я услышал от него в Санкт-Петербурге, он не раз озвучивал публично. Слова Путина о «подарке большевиков Украине» (так президент Московии назвал восточные регионы нашей страны в день аннексии Крыма) — это прямая калька с интервью бывшего мэра Санкт-Петербурга в 1990-х. Но теперь, спустя более 30 лет, я задумываюсь: кто все-таки был чьим учеником? Действительно ли Путин перенял у Собчака его шовинистическую программу, или, может, сам Собчак — чувствительный к настроениям местных чекистов — внимательно слушал выходца из КГБ Путина после того, как тот стал его заместителем, а возможно и куратором в мэрии Санкт-Петербурга? Был ли Путин учеником, или они обучали друг друга?

Недавно я случайно наткнулся в YouTube на программу, вышедшую в последний день августовского путча 1991 года. Когда в Москве запрещали КПСС, в Киеве провозглашали независимость, а в Санкт-Петербурге Собчак и Путин принимали американских бизнесменов. Роли в этом телевизионном репортаже были распределены безупречно. Собчак говорил о демократической Московии, а Путин рассказывал, какими привлекательными будут экономические проекты, которые северная столица Московии предложит американским гостям. Через тридцать лет ту же комбинацию Путин сконструирует с представителем Трампа Стивом Виткоффом, которого снова ожидают в московитской столице на следующей неделе. Он всегда действовал предсказуемо. И никогда не отказывался от своих реваншистских взглядов и сделок. Именно поэтому я убежден: от Украины он не отступится ни при каких условиях. И не существует аргумента, который мог бы убедить его отказаться от притязаний на нашу страну.

Путин сегодня реализует то, о чем он и его коллеги по КГБ мечтали уже более тридцати лет. И именно поэтому его нужно останавливать, а не договариваться с ним.

Виталий Портников, zbruc.eu