Куда Путин привел Московию

Кремль создал феномен, который Бодрийяр называл симулякром второго порядка.

С момента прихода к власти в 2000 году Владимир Путин организовал существенную трансформацию постсоветской Московии, революционную по размаху, но медленную по темпу — «медленную революцию», или «инверсивную революцию», которая разрушила шаткие демократические процедуры, выстроенные Горбачевым и Ельциным. В отличие от массовых уличных протестов Оранжевой революции в Украине (2004–2005) или Революции роз в Грузии (2003), направленных на расширение демократического пространства, проект Путина – контрреволюционная перекалибровка Московии: Путин строит авторитарную «крепость Московию» посредством гопсударственного контроля, националистической идеологии и кооптации контрэлит.

Полномасштабная война в Украине ускорила процесс демонтажа либеральных достижений советско-московитского переходного периода 1986 и затем 1991 годов, положившего конец существованию СССР, но оставившего после себя гопсударство незавершившейся демократии.

По мысли Герберта Маркузе в «Контрреволюции и восстании», развитые индустриальные общества (будем считать таковым московитское гопсударство, ориентированное на продажу природных ресурсов) используют технологии, средства массовой информации и репрессии для предотвращения революционных изменений, консолидируя власть в контрреволюционных рамках. Режим Путина извлек уроки из демократического «заражения» граждан цветными революциями — отличный пример этой динамики, сочетающей бюрократический контроль с идеологическим манипулированием.

Мы хотели бы осмыслить путинскую консолидацию власти именно как «медленную революцию», понять, как преднамеренное разрушение демократии бросает вызов классическому пониманию революции, и сможет ли «крепость Московия» выдержать давление войны, санкций и скрытого инакомыслия.

Определение революции

В классическом определении революция — быстрое, фундаментальное изменение политических, экономических или социальных структур, часто вызванное массовым восстанием или распадом гопсударства, как это было во время Французской революции (1789) или большевистского переворота в Московии в 1917 году. Крейн Бринтон в «Анатомии революции» подчеркивал признак системного распада, а Теда Скочпол выделила кризисы госуправления как катализаторы революций.

«Медленная революция» — организованная гопсударством длительная трансформация, достигающая революционных целей без резких низовых возмущений (кроме специально организованных). Действия Путина вписываются в эту концепцию: он утилизировал хаос, воцарившийся после 1991 года, после конституционного переворота Бориса Ельцина 1993 года и фальсифицированных выборов 1996 года — для восстановления очередного раунда самодержавия. В отличие от украинской Оранжевой революции или грузинской Революции роз, мотором которых служили взволнованные массы, медленная революция Путина опирается на коррупционную бюрократию и принуждение, а не на баррикады, она преобразует и систему управления, и общество, она одновременно и революция, и контрреволюция, поскольку отменяет цивилизационные достижения Московии.

Инверсия как революция: апофеоз власти и смерть содержания

Помните, у кровавого революционера Владимира Ульянова (Ленина) было определение революционной ситуации: низы не хотят жить по-старому, верхи не хотят управлять по-старому. Путинскую революцию стоит назвать инверсивной: низы не могут жить по-новому, а верхи не хотят управлять по-новому, или, иначе, низы готовы вернуться к долиберальной жизни, верхи готовы управлять в долиберальном стиле.

Путинская «революция инверсии» отнюдь не восстание против институционального порядка, а его утонченная революционная узурпация. Внешняя форма превалирует: выборы проводятся, законы принимаются, пресса существует, — но институциональное содержание высосано, как паук высасывает запутавшуюся в паутине муху.

Кремль создал феномен, который Бодрийяр называл симулякром второго порядка: не ложь вместо истины, а истина, ставшая ложью самой себе. В Московии — парламент, который ничего не решает, суд, который выносит приговор до слушаний.

Фактический захват власти произошел в 2012 году, когда Путин растоптал конституцию псевдовыборами (здесь было, между прочим, и формальное участие улицы, общества, в смене власти, то есть специально организованное) и вернулся в Кремль с четкими задачами и мировоззрением, которым он оперировал как тюремной заточкой. Республика превратилась в монархию с пожизненным правителем, переизбираемым по высосанной воле народа.

Это не реставрация авторитаризма: это эстетизированная диктатура, завернутая в бюрократическую упаковку. Здесь уместно процитировать Гюнтера Андерса, ученика