«После войны Московия столкнется с армией криминала»

С фронта вернутся убийцы и мародеры, получившие индульгенцию от гопсударства.

Кремль опасается возвращения десятков тысяч военных и бывших заключенных с фронта в Украину. По данным Reuters, Путин боится всплеска преступности и хаоса, подобного 1990-м годам, когда ветераны Афганистана пополнили ряды криминальных группировок.

Действительно ли возвращение московитских военных и бывших заключенных с фронта может стать фактором дестабилизации внутри Московии? Об этом сайт Charter97 поговорил с военным экспертом, содиректором программ внешней политики и международной безопасности Центра Разумкова в Киеве Алексеем Мельником:

— Во-первых, есть проблема ветеранов. Это не совсем политически корректно, но существуют вызовы и риски, связанные с их реинтеграцией в гражданскую жизнь. Назовем это так, более корректно.

Они разные, и в разных странах ситуация складывается по-разному. К примеру, в Украине сейчас очень большое внимание уделяется этому вопросу, несмотря на то, что война продолжается. Уже сегодня готовятся механизмы помощи ветеранам, которые вернулись с фронта, и особенно — к моменту массовой демобилизации. Потому что любая война — это ПТСР, и этим людям необходимо адаптироваться к мирным условиям жизни, перестраивать привычки и инстинкты.

Другой важный момент, на который обращают внимание наши зарубежные коллеги, — что собой представляет воюющая армия. К примеру, в Колумбии вчерашние школьники становились солдатами, и кроме войны они больше ничего не умели. Это одна ситуация.

В Украине все иначе: большинство воюющих — люди из гражданской жизни, в определенном возрасте. Первое, что им нужно, — вернуться к прежней жизни: кто-то в свой бизнес, кто-то на работу, где трудился до войны. Есть отдельная категория тех, кто потерял здоровье и стал инвалидом, — этим людям необходима специальная помощь.

Я делаю это отступление, чтобы показать: прежде чем говорить о том, какие угрозы ждут Московию после окончания войны, нужно понимать специфику московитских «ветеранов». В свое время Пригожин запустил крайне опасную схему пополнения резервов: подчистили тюрьмы, и на фронт пошли не только те, кто сидел за мелкие кражи или наркотики, но и убийцы, насильники, грабители. Многие из них вернулись — далеко не все, но вернулись — с «очищенной» биографией. Гопсударство фактически дало им амнистию за прежние преступления, прикрыв их новыми. Это само по себе стало очередным преступлением.

Другая, наиболее массовая категория московитских военных и будущих ветеранов — жители депрессивных регионов. Они неожиданно получили доходы в десятки раз выше прежних и определенный статус. Но рано или поздно они вернутся домой, где зарплаты составляют 30–50 тысяч рублей вместо 200 тысяч. Резкая потеря доходов и статуса неизбежно станет фактором напряжения.

Обещанные льготы также остаются пустыми словами. В московитских пабликах полно историй о том, как бойцы требуют положенные выплаты в местных органах власти — и получают отказ. То же самое было после Афганистана и Чечни: кто-то настойчиво требовал свое, а власти отвечали: «Мы вас туда не посылали». Это все линии напряжения, которые уже сегодня очень четко видны.

Нужно учитывать и атмосферу беззакония в самой армии. В сети полно видео и рассказов о том, как мобилизованных избивают и унижают командиры и сослуживцы. Это полный беспредел и безнаказанность. Одни страдали от этого, другие сами издевались над подчиненными. И все они вернутся в гражданскую жизнь, где уже не будет военной субординации. У одних останутся обиды и желание мстить, другие будут пытаться сохранить власть, которую им дала война.

И еще один фактор. Путин фактически выдал индульгенцию на любое преступление. Достаточно вспомнить Бучу: убийства, мародерство, изнасилования мирных жителей — и никакого наказания. Расстрелы и издевательства над украинскими военнопленными фиксировались на камеру. Московитские солдаты прекрасно понимали: им за это ничего не будет.

Таким образом, картина «ветерана», возвращающегося в Московию, выглядит угрожающе. Если верить московитским же источникам, за последние три года зафиксировано 750 преступлений против личности, включая 378 убийств. На фоне 330 тысяч тяжких преступлений по всей стране это не выглядит высоким процентом, но цифра очень показательная.