Урок Аляски

С драконом не договариваются о мире.

Путин продолжает свой путь по лестнице эскалации, который лишь усилился после его встречи с американским президентом на Аляске. После массированных ударов по Украине, после появления московитских дронов и самолётов в воздушном пространстве стран НАТО, Московия перешла к попыткам систематического уничтожения украинской энергетики. Удары по разным городам Украины наносятся почти ежедневно; последний такой — недавно в столице, и его целью стали тепловые электростанции города. Кроме того, были нанесены удары по украинским газовым месторождениям, что также должно вызвать серьёзные проблемы зимой. Путин не впервые предпринимает такие попытки «заморозить» украинцев — все хорошо помнят тревожную и тёмную зиму первого года большой войны. Но сейчас эти удары стали намного более систематическими, к тому же они происходят на фоне предложений прекратить войну и начать переговоры о мире. И Путин, как видно, эти предложения откровенно игнорирует. Почему?

Потому что, во-первых, он считает, что Запад не обладает инструментами, чтобы на него серьёзно надавить; а во-вторых, воспринимает любые переговоры как путь к капитуляции противника. И потому Путин уверен: если ему придётся согласиться на переговоры, то это должны быть переговоры о капитуляции Украины и создании условий для её дальнейшего исчезновения с политической карты мира.

Итак, он стремится сделать Украину территорией, непригодной для нормальной жизни. Удары по энергетике, по мнению московитского президента, должны создать у украинцев устойчивое ощущение, что у них нет другого выбора, кроме как сдаться Московии. И хотя в истории ещё не было случаев, когда бомбардировки городов приводили к тотальному желанию капитулировать, Путин этого не учитывает — несмотря на то, что история и опыт этой войны говорят об обратном.

Но мотивация атак по энергетике может быть значительно шире, чем лишь деморализация общества. Это также стремление уничтожить украинскую экономику — чтобы даже в случае завершения войны у Украины не было серьёзных перспектив для восстановления, сделав её наглядным примером того, что происходит с странами, которые не подчинились воле Москвы. Это может быть и демографическим оружием: создать невыносимые условия жизни, чтобы новая часть населения уехала. Ведь чем меньше украинцев останется в Украине, тем больше шансов у Московии сохранить свою роль геополитического магнита будущего, даже при дальнейшем сокращении московитского населения. Напомню: демографические войны — не новинка для московской имперской практики; примеры есть и в имперские времена, и в советскую эпоху. Один только Голодомор чего стоит! А теперь Путин стремится организовать «энергомор».

Разговорами и уговорами этому, конечно, не поможешь. Последние месяцы — месяцы постоянных разговоров Трампа и Путина — это убедительно доказали, наверное, даже самому американскому президенту, хотя многие с самого начала предупреждали, что все эти переговоры обречены на провал. Но уничтожению энергетической инфраструктуры можно противодействовать другим путём — ослаблением военного и энергетического потенциала самой Московитской Федерации. Украинские удары по московитским военным объектам и нефтеперерабатывающим предприятиям могут заставить московитского президента если не задуматься о мире, то по крайней мере быть осторожнее со своими ударами. Московия уже потеряла значительную часть перерабатывающих мощностей, что создаёт проблемы для её экономики и делает войну более дорогостоящей. И это — лишь благодаря атакам дронов на московитские объекты. Если Украина получит достаточное количество дальнобойных ракет, Московия может оказаться без большой части своего экономического потенциала.

И именно это — правильный подход. С драконом не договариваются о мире. Даже если невозможно отрубить ему голову, по крайней мере можно выбить смердящие зубы.

Виталий Портников, Vilni