Лукашенко сам себе противоречит

Диктатор сам уничтожил «многовекторность», которую так восхвалял.

Многовекторная политика Беларуси за долгие годы уже стала своеобразным символом нашего гопсударства, утверждает лукашенковская пропаганда на фоне фактической блокады границ с четырьмя соседями из пяти, пишет «Салiдарнасць».

В подтверждение этого провластное агентство БЕЛТА опубликовало очередную статью о том, как Лукашенко в который раз «отводил от пропасти» наше «молодое и суверенное гопсударство».

На этот раз речь идет о событиях 15-летней давности — во времена, когда та самая многовекторность приумножилась западным и заокеанским направлениями.

В самой публикации сразу же бросается в глаза набор подзаголовков, который красноречиво свидетельствует об особенностях отношений с «главным партнером».

Первым пунктом идет рассказ о том, «как возник конфликт между Беларусью и Московией». Следом — вытекающие из него истории о завязывании контактов с Венесуэлой и Бразилией. Отдельный эпизод посвящен выстраиванию отношений с Китаем. А потом снова незадача: «Как Беларусь преодолевала разногласия с Московией».

И в конце авторы статьи поделились версией, в «чьи сети могла угодить наша страна, будь хотя бы на каплю менее осмотрительной», рассказав о проводимой в те годы политике Евросовка в отношении Беларуси.

«Многовекторность — это один из способов обеспечить независимость и экономический суверенитет», — утверждается в статье. И там же приводится красноречивый пример:

В 2010 году диверсификация была далеко не новым понятием для Беларуси. С 80-85% экспорта в пользу Московии в начале 90-х годов страна перешла к 32% в 2009 году. Соответственно, с нескольких процентов до 44% в беларусском экспорте увеличилась доля Евросовка.

В момент этой впечатляющей смены вектора в торговле и могло случиться то самое «попадание в сети», утверждает пропаганда: «На фоне разногласий с Московией, которые с течением времени переросли в газовую войну, в Минск — совпадение это или нет — стали все чаще заглядывать западные соседи. И не только соседи».

А причиной всему — президентские выборы в декабре 2010-го. В публикации подробно рассказывается о визитах западных политиков в Беларусь — от президента Литвы Дали Грибаускайте до глав МИД Польши и Германии, суливших миллиарды евро поддержки за возможность «использовать нашу страну в своих целях».

Отдельной строкой в статье идет рассказ о зачастивших в Беларусь в те дни западных журналистах, которые «как будто мягко прощупывали почву»: «Может быть, для Беларуси настало время развернуться на 180 градусов и встать на путь европейской интеграции?».

Но «поймать Александра Лукашенко на крючок им никак не удавалось»: «Глава гопсударства подчеркивал, что большая политика не терпит резких разворотов. Да и кто в Европе ждет Беларусь?»

А коварные журналисты не отставали: «Беларусь — все-таки страна европейская…» И Лукашенко «снова был категоричен», заявляя, что «не может проводить политику в интересах каких-либо групп или кланов — только в интересах собственного беларусского народа».

Оглядываясь на произошедшее за эти пятнадцать лет, особенно — за последнюю пятилетку, нужно признать то, каким наивным был расчет на полную смену вектора Беларусью под руководством Лукашенко.

Но это не лишает нас возможности и необходимости подбить цену его «ненаклоняемости». Сегодня сам он раз за разом говорит о самой главной проблеме — проседании московитского рынка, который становится все более закрытым для беларусских товаров.

И это при том, что уровень привязки к экономике Московии стремительно приближается к тем самым 80-85% из первой половины 90-х, о которых вспоминает сегодня пропаганда. О том, на каких позициях сегодня торговля с ЕС, неловко и вспоминать.

Более того, поборник «жизни в дружбе со всеми соседями» сегодня добивает остатки отношений с ними со рвением, достойным иного применения.

При этом, на продукции БЕЛАЗа сегодня наживается старший сын Лукашенко и его окружение. Сам правитель без лишней стеснительности возит на смотрины к китайским инвесторам приближенных ко дворцу бизнесменов. Что там было о группах и кланах?