«Люди поняли, что Лукашенко напуган»

Забастовка могла изменить ситуация во время протестов 2020 года.

Об этом сайту Charter97 рассказал сооснователь легендарного «Отпора!», руководитель Центра прикладных ненасильственных действий и стратегий (CANVAS) Срджа Попович, оценивая беларусскую революцию 2020 года:

— В Сербии мы построили наше движение на ошибках. Это было похоже на научный метод, но это была не наука — эта была жизнь. В 1992 году мы занимали университетские общежития. Мы пели о мире. У нас были все крутые люди: и актеры, и публичные персоны, и городские жители. А за пределами общежитий Милошевич правил балом, а сельские жители были готовы участвовать в его войнах. Именно тогда мы поняли, что нам необходимо расширить охват избирателей и географию.

В 1996-97 годах нас было много. Были местные выборы — их украл Милошевич. Мы организовали акции протеста в 37 разных городах в течение 100 дней, маршируя каждый день. Итак, мы многое узнали о тактике и сочетании внутреннего и международного давления.

Милошевич признал, что оппозиция победила на местных выборах. Однако через четыре месяца оппозиция раскололась. Вот тут-то и выяснилось, что нам нужно механически поддерживать единство оппозиции. А также мы узнали в 1996-97 годах, что причина, по которой мы смогли победить, заключалась в том, что у нас были результаты отовсюду. У нас были все копии с каждого избирательного участка. Мы подняли этот вопрос перед ОБСЕ и Европейским cоюзом. У нас было доказательство того, что мы действительно выиграли, а Милошевич лгал. И это было не впечатление, это была реальность, потому что у нас были документы, а у него нет.

В 1998 году мы поняли, что, поскольку Милошевич будет в избирательных бюллетенях, мы никак не могли повторить 1996-97 годы. Он был готов пожертвовать 30 мэрами от своей партии, но не будет готов пожертвовать собственной короной. И поэтому нам нужно было придумать, как вместо маршей протеста усилить давление после выборов.

Мы знали, что будут выборы. Мы знали, что оппозиция, если объединится, выиграет выборы. Мы умели мониторить — мы научились этому ремеслу. Мы знали, что выборы будут украдены — и мы знали, что люди будут возмущены тем, что выборы будут украдены.

Итак, мы объединили тактику шествий и протестов с организацией ранней забастовки. И причина этого была в том, что мы поняли, что он может либо игнорировать, либо подавлять демонстрации, но если две крупнейшие угольные шахты страны объявят забастовку, электричества не будет. Сербия все еще производит, думаю, 75% своей электроэнергии из угля, так что это ключевой сектор.

А потом это совместилось со всеобщей забастовкой во всевозможных секторах. Вы идете в киоск, чтобы купить сигареты, а там большая наклейка с надписью: «Закрыто из-за фальсификации выборов». И на всех уровнях была координация: кто-то должен это знать и напечатать. Это не было похоже на: «О, классная идея. Давайте распространять наклейки». Это было как: «Он собирается украсть — мы собираемся закрыть эту гребаную страну. Вот то, что каждый разместит в своем магазине».

В отличие от Сербии, я мало знаю о процессе планирования недавнего протеста в Беларуси, но то, что Лукашенко потерпел поражение, было удачей. Это не было результатом мудрости оппозиции.

Люди думают, что это было связано с выборами, но на самом деле протесты начались еще до выборов. Лукашенко боялся из-за своей неспособности справиться с COVID. Участники первых демонстраций выходили с тапками — вот тут-то он и испугался. И он обеспечил единство оппозиции, запретив всем баллотироваться и арестовав всех остальных.

Так что единство, на мой взгляд, не было продуктом планирования. Это было скорее продуктом его паранойи, вызванной уровнем протеста. Он помогал оппозиции.

Когда после выборов люди проснулись и поняли, что их много, а у Лукашенко — единицы — это был момент откровения.

Правительство сидело на страхе — а страх очень уязвим, как вы можете видеть в Беларуси. Страх — это инструмент, от которого диктаторы отказались. Но Лукашенко — один из последних из могикан, кто пытается править страхом. Такие люди, как Путин, умнее, они правят через апатию. Это совсем другое дело, потому что вы ломаете апатию, но апатия имеет инерцию. Так что вам нужно постоянно разбивать апатию маленькой похвалой, такими вещами. Если вы этого не сделаете, апатия вернется. Со страхом это совсем другая игра. Наступит день, когда люди перестанут тебя бояться. И это конец.

Этот пузырь страха лопнул. Люди поняли, что Лукашенко напуган. Потому что все эти диктаторские режимы, как говорит мой друг, «всегда выглядят стабильными, до той поры, пока не перестают быть таковыми».

В Сербии было движение, у которого было по три человека в каждом районе. Итак, все, что вам нужно сделать, это нажать кнопку — и маленькие пчелы делают дело, связываются с людьми, распространяют информацию. Стратегию знали все. Все знали, что нам нужно объявить всеобщую забастовку.

Глядя на этот момент в Беларуси, оппозиция была в состоянии: «Вау! Мы выиграли выборы! Что, черт возьми, происходит?! Этого не может быть».