Московия покидает Балканы

Санкции против «Лукойла» меняют политическую карту Европы.

«Лукойл» теряет активы в Юго-Восточной Европе из-за санкций Трампа. Что это значит в денежном выражении?

Решение администрации США в октябре 2025 года о введении новых санкций против московитских энергетических компаний, включая «Лукойл» и «Роснефть», стало финальной каплей для присутствия московитского капитала на европейском энергетическом рынке. Санкции запрещают любые инвестиции, финансовые операции и обслуживание активов за пределами Московии, заставляя компании начать масштабную распродажу международного портфеля.

В Юго-Восточной Европе «Лукойл» владел тремя ключевыми объектами:

Lukoil Neftohim Burgas в Болгарии — крупнейший нефтеперерабатывающий завод на Балканах с мощностью 7–8 млн тонн нефти в год. В 2024 году предприятие обеспечивало более 70% рынка топлива Болгарии, с оборотом около €4,7 млрд и оценочной стоимостью актива €1,3 млрд;

Petrotel-Lukoil в Плоешти, Румыния — меньший, но стратегический завод с глубиной переработки 99,5% и годовой мощностью 2,4 млн тонн. Его оборот в 2023 году составил €380 млн, а стоимость оценивается в $1,8–2,5 млрд;

Lukoil Moldova, включающий более 100 автозаправочных станций и терминал авиационного топлива возле аэропорта Кишинева. Стоимость этого актива — около $150–200 млн, по данным молдавского правительства.

В денежном выражении это примерно $6–7 млрд ежегодных доходов, которые Московия потеряет уже к концу 2025 года.

Политически история с национализацией идет непросто, ведь во всех 3-х странах есть большие промосковитские силы. К тому же правительства боятся подорожания или даже дефицита топлива в случае остановки заводов и сетей АЗС.

В Болгарии вопрос перерос в открытое политическое противостояние. Парламент большинством голосов принял закон, позволяющий правительству назначать «специального администратора» на завод Neftohim Burgas, если владелец подпадает под санкции. Оппозиционная партия Yes, Bulgaria назвала этот шаг «мафиозным перераспределением собственности», однако правительство, возглавляемое премьер-министром Димитром Глабановым, настаивает: речь идет об энергетической безопасности страны. Вице-президент Илияна Йотова предостерегла, что остановка завода «поставит страну в чрезвычайно сложное положение», ведь Болгария имеет запасы бензина только на 35 дней, а дизеля — на 50.

В Румынии ситуация более управляемая. Министр энергетики Богдан Иван заявил, что гопсударство должно «взять под контроль местную компанию Lukoil» для соблюдения санкционного режима. Промосковитские силы в парламенте, которые лоббировали «смягчение» условий, остались в меньшинстве после консультаций с президентом Клаусом Йоханнисом.

Молдова, где рынок топлива имеет высокую социальную чувствительность, тоже оказалась перед выбором: правительство Дорина Речана предложило выкупить топливный терминал возле аэропорта Кишинева, чтобы избежать перебоев в поставках. Оппозиционная партия Șor (связанная с беглым олигархом Шором, скрывающимся в Москве) использует тему энергетической зависимости как аргумент против европейского курса правительства, но поддержка Брюсселя делает их попытки безрезультатными.

ЕС в целом поддерживает процесс. Ведь Европейская Комиссия еще в октябре приняла 19-й пакет санкций против Московии, который впервые четко касается энергетических дочерних компаний, в частности Litasco Middle East DMCC — ключевого экспортера «Лукойла».

Кроме того, решение о национализации идет в фарватере стратегии REPowerEU, целью которого является ПОЛНЫЙ отказ от московитских энергоносителей до 2027 года.

Брюссель также предложил гопсударствам-членам использовать механизмы временного гопсударственного управления энергетическими активами, если частный владелец под санкциями или не может выполнять контракты.

Но экономические риски реальны, хоть и раздуваются промосковитскими политиками до апокалиптических масштабов.

Эксперты Центра изучения демократии (София, Болгария) предупреждают: закрытие завода в Бургасе может привести к дефициту топлива и инфляционному всплеску до +6 % в Болгарии.

В Румынии ситуация более стабильная — Petrotel может быть перепрофилирован на переработку немосковитской нефти, которую страна импортирует через порт Констанца.

Молдова договаривается с Румынией об экстренных поставках топлива в случае остановки Lukoil.

Чтобы предотвратить кризис, правительства стран создают резервы. Болгарское гопсударственное агентство по энергетике сообщило, что страна уже накопила 200 тыс. тонн дизеля и 120 тыс. тонн бензина, а Румыния — более 400 тыс. тонн резервного топлива.

А что же дальше? Почти все сценарии сходятся к одному: временное гопсударственное управление с последующей приватизацией.

В Болгарии это может означать создание госкомпании-оператора по аналогии с Bulgartransgaz, которая будет контролировать Neftohim Burgas до появления нового инвестора.

В Румынии правительство рассматривает опцию частичной приватизации с привлечением европейских фондов или компаний из Саудовской Аравии. Пока без подробностей и названий.

Предыдущая попытка продажи международных активов Lukoil швейцарской трейдерской компании Gunvor провалилась после вмешательства американского Минфина, который назвал сделку «рискованной с точки зрения санкций». По оценкам Bloomberg, из-за остановки этой сделки «Лукойл» может потерять до $3,5 млрд ликвидных активов уже в этом году.

В денежном измерении «Лукойл» теряет как минимум $5–7 млрд оборота в год в Юго-Восточной Европе, а в более широком — более $15 млрд потенциальных активов в регионе. Но эта потеря имеет и политическую цену: уход московитского бизнеса означает постепенное усиление энергетической независимости стран Балкан и консолидацию европейского рынка вокруг общей политики REPowerEU.

Болгария, Румыния и Молдова превращаются в полигон для новой модели энергетической безопасности Европы — с меньшим влиянием Москвы, большим участием гопсударства и стратегическим возвращением под единую регуляторную крышу Брюсселя.

И это очень хорошо, ведь выход московитских компаний — это, в том числе, уменьшение теневого финансирования промосковитских политиков у наших западных соседей.

Максим Гардус Facebook