Следующим может быть Путин

Режимы, построенные на страхе, всегда падают.

Иран охватили крупнейшие за последние годы протесты. Формальным триггером стал резкий рост цен. Ухудшение экономической ситуации частично было вызвано международными санкциями, частично — неурожаем. Вследствие валютного коллапса базовые продукты и лекарства стали для многих недосягаемыми. Но дело не только в деньгах. Деньги — это лишь последняя капля.

На самом деле Иран живет в состоянии накопленной ярости уже не первый год. В 2022-м страну всколыхнули массовые протесты после убийства полицией морали девушки, которая «неправильно» носила хиджаб. Тогда мир услышал лозунг иранской молодежи: «Женщина. Жизнь. Свобода». Это был конфликт поколений — молодого, открытого, цифрового общества со старой гвардией «стражей исламской революции», цепляющейся за власть с фанатичным упрямством. Страной до сих пор руководит 86-летний аятолла Али Хаменеи — «вечно молодой» символ исламско-социалистического строя.

Протесты 2022 года удалось втоптать в асфальт. Режим частично отступил — перестал наказывать женщин за «неправильное» ношение хиджабов, снизил градус публичного террора. Но сущность не изменилась. Иран остался тоталитарным гопсударством, а репрессии против инакомыслящих лишь усилились. Фундаментальные причины взрыва никуда не исчезли. Наоборот — к ним добавились новые.

Лето 2025 года стало для Тегерана моментом стратегического унижения. Иран фактически проиграл войну Израилю и США. Успешные удары по ядерным объектам, ликвидация высокопоставленных военачальников разрушили миф о «непоколебимости» режима. Аятолла, как и полагается диктатору, объявил о победе. Общество ответило молчаливым презрением.

На этот раз протесты начались не в университетских аудиториях, а на базаре. Это принципиально другая история. Мелкие предприниматели (традиционно консервативный и лояльный к режиму слой) объявили забастовку. 28 декабря закрылись магазины мобильной техники, за ними подтянулись другие отрасли. Волна быстро накрыла 13-миллионный Тегеран и другие крупные города. К экономическому отчаянию присоединилась политика. Молодежь снова вспомнила лозунг «Женщина. Жизнь. Свобода», а рядом с ним прозвучал: «Смерть диктатору».

В некоторых городах начали вспоминать шахскую династию Пехлеви, свергнутую в 1979 году. Сам факт, что наследник последнего шаха жив и находится за границей, вдохновляет часть протестующих. Это уже не просто бунт против цен — это поиск политической альтернативы, борьба за новую версию будущего.

Почему все это важно для Украины? Потому что нынешний Иран — важный союзник путинского режима. Его оружие, его технологии, его политическая поддержка питают московитскую войну против нас. Крах или серьезное ослабление власти аятоллы будет означать еще одну трещину в имперской конструкции Москвы. После потери Сирии это может стать стратегическим и окончательным ударом по московитским позициям на Ближнем Востоке.

Есть еще одна, значительно более глубокая параллель. То, что сегодня происходит в Иране, завтра с высокой вероятностью произойдет в Московии. Те же конфликты поколений, те же санкции, та же бедность, то же репрессивное гопсударство, которое держится на страхе. Разница лишь в том, что Московия находится в состоянии войны, во время которой мы ежедневно физически стираем «реальную армию» Путина на линии боевого соприкосновения и жжем его экономическую основу, нефтепереработку, в тылу.

Мы не знаем, сколько будут продолжаться протесты в Иране. Но история показывает: когда тоталитарный режим теряет поддержку даже лояльных классов, обратного пути уже нет. Если однажды аятолла сбежит в Москву, как это сделал год назад Асад, следующим свергнутым диктатором может стать уже Путин.

Режимы, построенные на страхе, всегда падают. Вопрос лишь во времени. Наше дело — это время сокращать. Работаем над этим. Слава Украине!

Юрий Федоренко, «Фейсбук»