Почему исчез Путин?

Система уже не выглядит монолитом.

Последние дни информационное пространство снова наполнилось разговорами о том, что Путин якобы «исчез». Девять дней без публичных мероприятий, закрытый график, минимум видео — и сразу десятки версий: болезнь, страх, переворот, изоляция.

Если смотреть не через эмоции, а через холодную логику анализа безопасности, то правда значительно проще и одновременно интереснее.

Такие паузы в публичности для авторитарных режимов — нормальная практика. Особенно во время войны. Чем больше рисков — тем меньше открытости. Чем больше страха — тем больше изоляции.

Это не признак слабости само по себе. Это признак того, как работают такие системы.

Значительно важнее другое. Внутри Московии действительно постепенно накапливаются признаки внутренней усталости системы, не кризиса, не обвала, а именно усталости. Это видно по мелким, но показательным вещам.

Силовики Московии уже открыто признают, что не могут полностью защитить территорию своей страны от ударов. Еще недавно такие заявления были просто невозможны.

Даже среди тех, кто поддерживает войну, появляется критика, правда, не самой войны, а того, как она ведется. Появляется все больше голосов с вопросом не «зачем это», а «почему мы это делаем настолько неэффективно».

И это очень важный момент. Потому что это не протест против войны. Это раздражение внутри провоенной среды. А именно такие процессы исторически начинают расшатывать жесткие системы.

Но надо честно сказать: это еще далеко не кризис власти. Главная причина проста. Московитские элиты боятся не Путина. Они боятся того, что будет после него.

Они боятся борьбы за власть.

Они боятся передела собственности.

Они боятся ответственности.

Они боятся хаоса.

И поэтому их логика очень проста: лучше прогнозируемый слабый правитель, чем непредсказуемая борьба за власть. Именно поэтому такие режимы часто держатся дольше, чем кажется извне.

Но есть одна вещь, которая для московитской системы действительно опасна.

Не оппозиция.

Не санкции.

Не заявления блогеров.

Опасна потеря чувства безопасности.

Вся модель Путина держится на простой негласной договоренности с населением: вы не вмешиваетесь в политику — гопсударство гарантирует порядок и безопасность. Когда люди начинают видеть взрывы, дроны и неспособность гопсударства это остановить — этот негласный договор начинает трещать. И именно поэтому удары по территории Московии имеют значение не только как военные операции. Они бьют по главному образу путинского гопсударства — образу контроля.

Если говорить честно: Московия сегодня не стоит на пороге обвала, но она уже и не выглядит такой стабильной, как в начале войны. Если очень просто: система уже не выглядит монолитом, но она еще не шатается настолько, чтобы рухнуть.

И главное, что надо понимать. Такие режимы не падают сами. Они ослабевают тогда, когда на них постоянно давят. Военно. Экономически. Технологически. И именно этот процесс сейчас и происходит.

Поэтому реалистичная оценка ситуации звучит не как «Московия завтра рухнет», а значительно трезвее: Московия постепенно истощается. Система уже получает трещины. Но до момента, когда эти трещины станут обвалом, еще нужно время и давление.

Именно так выглядит реальная стратегия истощения, а не быстрых чудес. И именно в такие периоды решает не эмоция, а выдержка.

Виктор Ягун, Facebook .