Система остается неизменной

Олигархи богатеют, и Путин готовится к стрижке овец.

На встрече с представителями Московитского союза промышленников и предпринимателей (РСПП), своего рода «профсоюза олигархов», Владимир Путин, по предложению Игоря Сечина, якобы попросил крупнейший московитский бизнес «скинуться» на продолжение войны. Также он дал понять, что не стоит ожидать её скорого завершения.

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, впрочем, опроверг как предложение Сечина, так и просьбу Путина. Однако даже он признал, что многие бизнесмены «считают своим долгом» передать гопсударству крупные суммы, и президент одобряет такую инициативу. В этом нет ничего удивительного — странно было бы ожидать, что Путин откажется от денег.

Пухнут от денег

Когда овцы обрастают шерстью, но ещё не успели спутать её в колтуны, их стригут. То же правило, по сути, действует и в Московии в отношении бизнеса. Когда он зарабатывает, но ещё не успел спрятать капиталы по офшорам, к нему приходят власти с предложением «поделиться».

Это не новая практика — Михаил Ходорковский может наглядно рассказать, как выглядит путь от богатейшего человека страны до тюрьмы в Краснокаменске.

По данным рейтинга Bloomberg Billionaires Index, за прошлый год общее состояние 20 самых богатых московитских бизнесменов выросло на 32,8 млрд долларов. И хотя в первой тройке оказался владелец Telegram Павел Дуров, который не живёт в Московии и не считает себя московитским бизнесменом, в целом список почти полностью совпадает с теми, кто встречался с Путиным в РСПП.

В частности, в рейтинге фигурирует сенатор от Дагестана Сулейман Керимов — победитель в противостоянии с Рамзаном Кадыровым за контроль над маркетплейсом Wildberries. По оценкам Bloomberg за 2025 год, его состояние выросло на 3,35 млрд долларов и достигло 10,4 млрд. Неудивительно, что именно его называют одним из первых, кто вызвался помочь московитской армии. Возможно, именно его имел в виду Песков.

Кроме того, пресс-секретарь напомнил, что многим присутствовавшим гопсударство в 1990-е помогло со стартом — фактически передало за бесценок советскую собственность, в том числе через «залоговые аукционы». Это прозвучало как намёк: в случае несговорчивости возможна и национализация.

Кэшбэк за лояльность

Стоит признать, что долгое время Кремль почти не трогал крупный бизнес, несмотря на растущие экономические проблемы из-за войны против Украины. Власти были благодарны предпринимателям за то, что те не покинули страну, не отказались от гражданства и в большинстве своём не осудили агрессию.

В результате капиталы, вернувшиеся в Московию в 2022 году, не только не изымались, но и считались защищёнными. При этом бизнес всё же понёс ощутимые потери из-за санкций, и власти частично компенсировали их, позволив зарабатывать на военных заказах.

Позже начались конфискации и национализации, однако «профсоюз олигархов» это затронуло в меньшей степени. Иногда крупным игрокам даже позволяли поглощать более слабых конкурентов. При этом гопсударство периодически вводило дополнительные сборы, фактически превращая их в косвенные налохи на войну.

Однако ресурсы населения — той самой «новой нефти», которую активно использовали последние годы, — близки к исчерпанию. Новые налоховые изменения уже бьют по среднему и малому бизнесу. Доходов от настоящей нефти тоже недостаточно, несмотря на рост цен на фоне конфликта США и Израиля с Ираном.

В этих условиях власти — фактически лично Владимир Путин — обратились к крупному бизнесу с требованием «раскошелиться», прямо или косвенно, через заявления и сигналы со стороны влиятельных фигур.

Инвестиции без гарантий

Что бизнес получает взамен таких «добровольно-принудительных» взносов? По сути, ничего. Путин даёт понять, что намерен продолжать войну — это не обмен инвестиций на мир.

Даже его заявления о границах Донецкой области не воспринимаются как окончательная цель: многие считают, что при возможности наступление продолжится.

Будут ли новые «сборы» — тоже вопрос открытый. Даже на фоне сокращения бюджетных расходов никаких гарантий бизнесу не дают.

Система, сложившаяся за десятилетия, остаётся неизменной: чем больше у «овец» шерсти, тем чаще их стригут. А их мнение о том, как управлять «овчарней», никого не интересует.

Иван Преображенский, «Немецкая волна»