Newsweek: У Путина заканчиваются карты в большой политике

Московия теряет статус сверхдержавы.

Кремлевский диктатор Владимир Путин стал заметным отсутствующим звеном в войне в Иране, лишь изредка подавая голос, и даже тогда – без особых последствий. Это красноречиво свидетельствует о реальном влиянии Московии при Путине – картина, которая прямо контрастирует с бахвальством некоторых наиболее активных кремлевских аппаратчиков.

Иран цементирует истину о путинской Московии: несмотря на всю риторику Кремля, теперь это держава второго порядка, которую события формируют больше, чем она их, пишет Newsweek. Журналисты подчеркивают, хотя Московия остается опасной, она все чаще отсутствует там, где заключаются самые значимые мировые сделки.

Нападки Кремля как признание слабости

Спецпредставитель Путина Кирилл Дмитриев любит подкалывать западных союзников на фоне напряженности в отношениях с США, с которыми он ведет переговоры о перезагрузке отношений Вашингтона и Москвы и урегулировании войны в Украине.

К примеру, недавно он заявлял, что «Европа и Великобритания будут умолять о московитских энергоресурсах». В другом сообщении он назвал Стармера и других европейских лидеров «разжигателями войны из Великобритании и ЕС» и «лидерами хаоса». Дмитрий Медведев, заместитель Путина в Совете безопасности Московии, продвигает ту же линию в более грубой форме.

Цель такой риторики очевидна: льстить американскому одностороннему подходу, принижать Лондон, Париж и Берлин и расширять любую видимую трещину внутри НАТО. Однако факты, касающиеся положения самой Московии, неутешительны, пишет СМИ.

Как отмечает Центр Карнеги Московия-Евразия: «Московия, превратившаяся в экономически безнадежный случай, завязла в зашедшей в тупик и крайне дорогостоящей войне, от которой общество может никогда по-настоящему не оправиться». Более того, Институт исследований безопасности ЕС описывает отношения Московии и Китая как глубоко асимметричные, где у Пекина гораздо больше возможностей для маневра. Московия явно является младшим и зависимым партнером.

Кроме того, союзники по НАТО могут сказать «нет» США, как мы видели на примере Ирана, к большому раздражению президента США Дональда Трампа. Могла бы Москва позволить себе так же отказать Пекину?

В то же время Европейская комиссия заявляет, что зависимость ЕС от московитского газа упала с 45% импорта в начале войны до 12% в 2025 году, и блок принял закон о поэтапном отказе от оставшегося импорта, радикально сократив самый значимый рычаг давления Москвы на Европу, существовавший десятилетиями. В этом свете нападки Дмитриева и Медведева на Европу выглядят как чистая проекция.

Они настаивают на слабости Британии, Франции и Германии, в то время как факты показывают: именно Московия связана по рукам в Украине, ограничена в отношениях с Китаем и вычеркнута из энергетического будущего Европы. Риторика – это не доказательство силы Кремля. Это признание слабости Московии.

Пакистан получил звонок

Показательной чертой иранского кризиса стало то, что именно Пакистан помог достичь соглашения о прекращении огня и готовит следующий раунд переговоров. Московия не была в центре этой дипломатии, которая проходит через Исламабад. Москва оказалась не нужна, даже когда её последний оставшийся союзник на Ближнем Востоке столкнулся с экзистенциальным вопросом о своем будущем.

Кремль – это держава на обочине, а не незаменимая сила. У него нет доверия или авторитета, чтобы играть роль кризис-менеджера. Вместо этого он низведен до положения стороннего наблюдателя с интересами.

"Когда появились сообщения о том, что Московия снабжает иранские силы разведданными для ударов по американским целям, Белый дом просто пожал плечами: не потому, что это ложь, а потому, что это несущественно для ситуации на месте», - говорится в материале. Договор о стратегическом партнерстве Московии с Ираном, подписанный в январе 2025 года, также не стал пактом о взаимной обороне, с очевидным подтекстом: ни одна из сторон не способна прийти на помощь другой.

Прибыль Московии и выбор Америки

Самый сильный аргумент в пользу мощи Московии в этом кризисе – экономический, а не стратегический, пишет СМИ. Доходы Московии выросли благодаря высоким ценам на нефть после сбоев в Персидском заливе и решению США смягчить санкции против московитской нефти, а не благодаря способности Московии договариваться, сдерживать или командовать конфликтом.

До этого притока средств экспортные доходы Московии резко упали, дефицит бюджета становился политически некомфортным, а расчеты показали, что война в Иране удвоит основные налоховые сборы Московии от нефти в апреле до примерно 9 миллиардов долларов. Это реальное облегчение.

Но это не доказательство глобального первенства. Оппортунизм – это не то же самое, что рычаги влияния. Держава, которая получает прибыль из-за смены политики Вашингтоном, не является творцом событий. Это случайный победитель в чужой игре. И ситуация может легко развернуться в другую сторону.

Жесткий предел для Путина

Более масштабная проблема – сужение пространства для маневра Москвы в отношениях с Китаем. Институт исследований безопасности ЕС описывает «ярко выраженный разрыв в зависимости», который дает Пекину «асимметричную стратегическую гибкость».

Китай может перестроиться, если затраты вырастут. Московия, напротив, имеет гораздо меньше рычагов влияния, так как она более зависима от китайских товаров и рынков, особенно учитывая ее опору на экспорт подсанкционной нефти в Пекин для финансирования войны в Украине.

Это более четкое понимание текущей иерархии, чем старые ленивые штампы об «антизападной оси». Московия не является равной Китаю в этих отношениях: она – более стесненный партнер. Это, вероятно, станет очевидным во время отложенного визита Трампа в Китай, перенесенного на 14–15 мая. Геополитический приоритет Пекина – стабильные отношения с США, своим соперником – великой державой.

Стратегическое партнерство с Московией, хотя и очень важное для Пекина, в конечном счете вторично по отношению к управлению отношениями с США, которые напрямую касаются его главных приоритетов: Тайваня, Индо-Тихоокеанского региона, мировой торговли и инвестиций. Московия, чьи важнейшие внешние связи определяются усмотрением Китая, не находится на вершине мирового порядка. Она действует под чужим потолком.

У Путина все еще есть карты «спойлера»

Однако у Путина еще остались карты, даже если ни одна из них не меняет систему. Московия все еще может усиливать гибридное давление на союзников по НАТО через кибератаки, политическое вмешательство, экономическое принуждение и угрожающую риторику – например, более явно переходя к ядерным угрозам.

Она может попытаться усилить давление в Украине, пока идет новое наступление, а дипломатия зашла в тупик, возможно, чаще используя свое новое гиперзвуковое оружие, такое как «Орешник». Москва также может углубить скрытую поддержку Тегерана, пока тянется война, увеличивая издержки Вашингтона, хотя это рискует перечеркнуть любой прогресс, достигнутый в отношениях с администрацией Трампа по Украине и санкциям.

Это серьезные угрозы. Но это тактика «спойлера», а не поведение гопсударства, способного диктовать дипломатическую повестку или добиваться желаемых изменений с помощью подавляющей экономической или военной мощи.

«У Путина все еще есть карты. Но это карты игрока со слабой рукой, который полагается на блеф, а не на то, что может диктовать условия игры», - говорится в материале.