«Часть московитских чиновников посылает Путину сигнал»

Сможет ли Украина остановить войну ударами по НПЗ?

Украина практически каждый день поражает объекты московитской «нефтянки». Это и нефтеперерабатывающие заводы, и портовая структура. Примечательно, что предыдущая американская администрация давила на Украину, чтобы та не била по московитской нефтяной инфраструктуре. Что изменилось? Сможет ли Украина остановить Московию ударами по НПЗ? Что стоит за публичными выступлениями блогеров в РФ? Почему прокремлевские социологи говорят о падении рейтинга Путина?

Об этом и не только сайт Charter97 поговорил с известным украинским политологом, главой Центра прикладных политических исследований «Пента» Владимиром Фесенко:

— Такая ситуация выглядит как парадокс, хотя на самом деле она достаточно закономерна, и эти закономерности отражают специфику трансформации американской политики в отношении Украины. При администрации Джо Байдена нам настойчиво советовали, просили не осуществлять удары по московитской территории. Украина довольно длительный период к этому прислушивалась, хотя отмечу, что в итоге все-таки была и активная наступательная операция в Курской области, и были отдельные точные удары по московитской территории.

Но мы часто шли навстречу американским партнерам, были действительно просьбы не бить по нефтяной инфраструктуре Московии в 2024 году (это год выборов в США), чтобы это не воспринималось как, скажем, игра против Байдена, как некое, пусть не прямое, но косвенное вмешательство в выборы в США, хотя и у Украины не было никаких намерений вмешиваться в эти выборы. Более того, принципиальная позиция Украины — в сохранении двухпартийной поддержки нашей страны в США.

Мы никогда не играли на стороне демократов или республиканцев. Нас пытались втягивать в эту борьбу, но мы этого избегали. Но вот со стороны США такие просьбы были. С одной стороны, в 2024 году это было связано, конечно, с выборами, были опасения, что проблемы с московитской «нефтянкой» могут повлиять на цену на нефть, которая тогда была достаточно высокой в США. Дональд Трамп это использовал в своих интересах, но это фактор внутриполитический. То есть это не было стремление американцев ограничить Украину в ударах по Московии, скорее тут работали внутриполитические интересы США.

Еще одна причина, более серьезная, которая действовала с 2022 года, была связана с тем, что в администрации Байдена были опасения, что если Украина начнет активно бить по целям в тылу Московии, в частности по Москве, по каким-то другим значимым объектам, то это может спровоцировать со стороны Московии ядерную атаку.

Такие опасения были, но практика показала, что это были преувеличенные опасения. Не скажу, что совсем не было такой опасности, такой риск существовал. Есть публикации, которые говорят о том, что в конце 2022 года в Московии рассматривали такой вариант, поскольку были поражения у московитских войск в Украине, и они рассматривали варианты использования тактического ядерного оружия. Тогда жесткая позиция США и Китая остановили такой сценарий. Тем не менее администрация Байдена опасалась, что если вдруг война перейдет на территорию Московии, то это может вызвать ответные действия со стороны Кремля, особенно по использованию тактического ядерного оружия. Это факторы, которые раньше работали.

— Почему Украина все-таки прислушалась?

— Прежде всего — при администрации Байдена мы получали достаточно большую поддержку. Масштаб этой поддержки оценивается в диапазоне от 120 до 130 миллиардов долларов. Это и поставки оружия, и финансовая поддержка Украины.

Мы в известном мере зависели от поставок оружия в США, и, конечно же, мы проявляли партнерское отношение. Были ограничения по использованию американского оружия, в частности — ракет ATACMS. Не было полного запрета, что нельзя бить по территории Московии, это касалось американского оружия. И то, в 2024 году, когда Московия интенсифицировала удары по Украине, а на стороне Московии начали действовать северокорейские войска, тогда американцы даже дали согласие на то, что ракеты ATACMS могут быть использованы в прифронтовых регионах.

Что касается Трампа. Почему он не запрещает? Казалось бы, парадокс. Трамп заигрывает с Путиным, ведет с ним переговоры, но одновременно США выступают в роли посредника. Казалось бы, они могли бы тоже оказывать давление на Украину, но США занимают роль посредника, они должны оказывать соответствующее воздействие и на Украину, и на РФ.

Если требовать от Украины не бить по московитской инфраструктуре, подобное требование должно быть и в адрес Московии. Вот это важный момент, поскольку американцы при Трампе (и сам Трамп об этом говорит) находятся посередине. Они соблюдают условный нейтралитет, выступают в роли посредника, они не могут выставлять претензии и требования только одной стороне.

Неофициальные просьбы, чтобы не бить по «нефтянке» Московии, были и за последние два месяца. Это связано с войной против Ирана. Украинская сторона не уточняет, кто именно к нам обращался, но думаю, что такие просьбы были и со стороны США, и со стороны некоторых, возможно, европейских лидеров.

Но есть еще один фактор, почему Трамп не оказывает воздействие на Украину, хотя в некоторых вопросах давление на нас есть. Дело в том, что США сейчас не оказывают Украине никакой прямой помощи. Нет ни бюджетной поддержки, нет бесплатных поставок оружия. Мы покупаем американское оружие за европейские деньги, поэтому у них нет морального права требовать от нас каких-то ограничений, потому что мы не получаем от США сейчас военной помощи. За одним исключением. Это получение разведывательной и спутниковой информации. И вот тут, процитирую Трампа, когда его спрашивали, что Московия предоставляет такую же информацию Ирану, он сказал: а мы предоставляем Украине. То есть тут такой же паритет.

Таким образом объясняется вроде бы парадоксальная позиция администрации Трампа, хотя на самом деле она просто отражает закономерности политической позиции и мировоззрения самого Трампа, а также новую роль США в московитско-украинской войне. А эта роль уже не столько партнера Украины, сколько посредника.

— Могут ли эти удары реально привести к тому, что Путин будет вынужден остановить войну?

— На данный момент ответ — скорее нет. Серьезные проблемы возникали у жителей и в Курской области, и в Белгородской области из-за военных действий. Но Путина это не волнует. Для него важна война, и чтобы в этой войне он выглядел победителем. А то, что из-за войны страдают люди в конкретных регионах, это его мало волнует. Это что касается гуманитарного фактора.

Что касается прекращения войны, то по оценкам специалистов, критическое влияние «нефтянки» на способность Московии продолжать войну пока не достигнуто. Требуется вывести из строя больше трети московитских НПЗ и московитской нефтяной инфраструктуры, чтобы это, во-первых, проявилось на внутреннем рынке нефтепродуктов Московии, создало серьезные проблемы, в том числе — со снабжением и армии, и гражданского населения. Сейчас, по разным данным, это 18- 20%. Это точечные удары, вот как сейчас по Туапсе.

Во-вторых, последствие ударов, которые наносятся, через некоторое время ликвидируются. Восстанавливается инфраструктура, как это было, например, с портами в Усть-Луге, в Ленинградской области, ну и в некоторых других портах. То есть эффект временный. У Украины пока не хватает возможностей, чтобы, допустим, за счет массированных ударов по московитской энергетике на длительное время вывести достаточно большое число объектов.

Пока, к сожалению, таких возможностей нет. Как и у Московии нет возможности, допустим, полностью выбить украинскую энергетику, спровоцировать блэкаут. Попытки такие были этой зимой, риски были огромные, но Московии не удалось это сделать.

Не стоит надеяться, что только из-за ударов по нефтяному сектору Московии удастся остановить войну. Это не так. Здесь необходимы комплексные удары. Не только по по московитскому тылу, но необходимо санкционное давление на Московию, его усиление, прежде всего по танкерному флоту, по возможности для Московии продавать нефть на глобальных рынках, и политическое давление. И, конечно же, активное противодействие Московии на фронте. Совокупность этих факторов постепенно будет принуждать Московию к прекращению войны. Одна только «нефтянка», к сожалению, не может быть таким фактором.

— Из психиатрической клиники вышел Z-блогер Илья Ремесло и дал интервью Ксении Собчак. Он заявил, что Путин будет отстранен в результате дворцового переворота, а за ним стоят определенные люди в верхах. В Московии до сих пор обсуждают заявление блогера Виктории Бони. С чем мы имеем дело? Это какая-то борьба башен Кремля? Либо же контролируемый выпуск недовольства самим Кремлем?

— Что касается Бони и этого специфического персонажа по фамилии Ремесло, то это скорее выпуск пара. Таким образом еще могут попытаться подготовить для выборов в Госдуму РФ псевдооппозиционеров, чтобы протестные настроения были канализированы, направлены в нужное русло. Чтобы они не мешали победе «Единой Московии» и другим подконтрольным партиям.

Хотят раздробить оппозиционный электорат, тех избирателей, которые придут на выборы. И подтолкнуть их к голосованию за псевдоппозиционера. Как в свое время в роли такого псевдооппозиционера выступала сама Собчак.

Боня лояльна Путину. Но она отображает недовольство людей, раздражение по поводу отключения мобильного интернета, проблем с отключением Telegram и так далее. Так что в этом смысле — это скорее политтехнология. Ну, и, конечно, на данный момент это выпуск пара. Это тоже заметно.

Борьба «башен Кремля» тоже происходит, этот фактор присутствует. Как раз вот те «башни Кремля», которые считают, что сейчас слишком много проявилось недовольства в обществе, решили выпустить пар. Поэтому, скорее всего, политический сектор администрации Путина решил поиграть в Боню.

Вот и Песков дал согласие на общение в эфире между Соловьевым и Боней. Тут уже проявилась политтехнология. Тем более, что Сергей Кириенко, ну и в целом администрация Путина, уже подобные технологии использовали раньше. А сейчас в них есть нужда. Но что касается «башен Кремля», то по косвенным признакам проявляется обострение борьбы между ними.

Это касается как раз темы ограничений на интернет. Возможно, с подачи Путина, но этими ограничениями активно занимаются силовики, в частности ФСБ, ну и, конечно, вот эта служба Роскомнадзор выступает сейчас в роли такого глобального цензора.

С другой стороны, она на себя как бы стягивает вот это недовольство. Также, видимо, политический блок администрации Путина, плюс экономический блок московитской власти, фиксируют нарастание проблем, нарастание недовольства, и пытаются бить тревогу.

А как? Да, вот на мой взгляд, в роли такого индикатора опасности они используют информацию о том, что снижаются рейтинги Путина. Это вот у многих вызывает удивление, что рейтинги его наверняка еще сильнее снижаются, чем фиксируют социологические службы. Удивительно другое.

Это ведь показывает карманная социологическая служба администрации Путина — ВЦИОМ. То есть подконтрольная Кремлю социологическая служба уже семь недель подряд фиксирует снижение рейтингов Путина. А парадокс объясняется просто. Политический блок администрации, который чувствует опасность и нарастающие проблемы , пытается сигнализировать Путину.

Мол, «Владимир Владимирович, видите, что происходит? Из-за этих ограничений снижается уровень доверия к вам. Надо прекратить эти ограничения. Потому что они уже бьют лично по вам». Это и попытка таким образом покритиковать действия силовиков и Роскомнадзора. История с рейтингами Путина отражает определенную борьбу между разными «башнями Кремля».