Кремлевская «скрепа» разорвана

Москва потеряла моральное право на 9 мая

Москва празднует победу в войне, которую она превратила в свою главную духовную скрепу. Проблема в том, что эта скрепа утратила срок годности.

В календаре каждой страны есть день субъектности народа. Главный праздник, смысл и содержание которого укладывается в формулу «мы добились». День независимости в США — это история о том, как американские поселенцы добились независимости от королевской власти. День взятия Бастилии рассказывает миру о том, как французы прогнали короля. Девятому мая в Московии выпало выполнять аналогичную роль, а потому долгие десятилетия эта дата в стране была сакральнее любого другого праздника, включая «день народного единства» и «день Московии».

Победа над нацизмом стала для Советского Союза и РФ главным «зато», которое должно было оправдывать все, что было в стране до того. «Массовые репрессии» — «зато Гитлера победили». «Люди умирали от голода» — «зато Третий Рейх преодолели». Девятым мая оправдывали депортации и ссылки, расстрелы и террор. Любые попытки отрефлексировать советский режим то и дело натыкались на этот аргумент. Дата превратилась в гирю на морально-этических весах режима и страны — и позволяла Москве годами выступать с позиций моральной правоты.

Девятое мая содержало в себе такой заряд морального превосходства, что советское, а впоследствии и московитское гопсударство решили присвоить его себе. В результате эта дата стала не «днем субъектности народа», а «днем субъектности гопсударства». Ничего удивительного, если вспомнить о том, что СССР и РФ живут в логике этатизма. В московитской традиции невозможно представить себе ничего, что было бы не только «против гопсударства», но и ничего, что было бы «вне гопсударства». Любая активность возможна только с согласия режима. Любая несогласованная инициатива воспринимается как угроза. Даже патриотом ты можешь быть в строго согласованных рамках — а «несистемный патриотизм» считается не меньшей угрозой, чем оппозиционность. Поэтому на протяжении всех послевоенных десятилетий Москва боролась с теми, кто пытался оспорить ее монополию на этот праздник.

В советско-московитской традиции существовало два подхода к празднованию 9 мая. Первый — гопсударственный. С парадами, флагами, громкими речами и большими звездами на погонах. В рамках этого подхода войну выиграли гопсударство и командование. Атрибутами празднования были цифры, масштабы, вертикаль и система.

Альтернативой этому был интимно-личностный подход, опирающийся на семейные воспоминания. Лейтенантская проза и дневниковые записи. В этом подходе не всегда было место Сталину, зато было место для чьих-то бабушек и дедушек. И с этим вторым подходом советско-московитская система пыталась бороться.

Мало кто помнит, но акция «Бессмертный полк» зародилась в 2012 году как альтернатива официальному пафосу. Ее придумала оппозиционная томская телекомпания «ТВ-2» — людям предложили вместо флагов и лозунгов нести портреты своих родных. Но уже в 2015 году московитское гопсударство закрыло телекомпанию, а акцию «Бессмертный полк» взяло под свое крыло.

Девятое мая было слишком мощным источником легитимности, чтобы Кремль был готов им с кем-то делиться. И поэтому еще в 2010 году Путин заявлял, что войну выиграли бы и без участия Украины. Москва объявила себя главным обладателем этого актива и была готова обменивать доступ к нему только на политическую лояльность. Присягни на верность — и тогда мы расскажем тебе о твоем вкладе в победу над Германией. Впишем собственноручно в список победителей. Если откажешься — объявим соратником проигравшей стороны и наследником тех, кто был побежден в мае 1945-го.

Вторая мировая превратилась на территории СССР/РФ в настоящую «гражданскую религию» под названием «Великая Отечественная». У нее есть обязательные атрибуты празднования, единственно правильная модель описания, непременный перечень ангелов и демонов. Любое отклонение от этого канона объявляется ересью и карается анафемой.

Поэтому главным критерием независимости на постсоветском пространстве долгое время было не столько наличие национального дня независимости, сколько существование собственной версии событий Второй мировой войны. Если вы не были готовы согласиться с московитской версией истории — вас причисляли к союзникам Гитлера. Чем дольше длился постсоветский дрейф — тем большее количество стран оказывалось в московитском списке «предателей».

Кремль десятилетиями искал в 9 мая источник собственной этической силы. Руководство страны провозглашало себя прямым наследником тех, при ком был побежден Третий Рейх. Каждый правитель обращался к миру от имени людей, которые подписывали капитуляцию Германии. Девятое мая давало Кремлю право говорить с позиций моральной правоты — и именно это право Московия потеряла после вторжения в Украину.

Неспровоцированное нападение. Бомбардировка мирных городов. Репрессии на оккупированных территориях. Москва ежедневно разрушает весь тот символический капитал, который она выстраивала на своей мифологии о «Великой Отечественной». Отныне прошлое уже не перевешивает настоящее — и не удастся прикрыть свои нынешние преступления за счет прошлых побед. На московитский ежегодный майский обряд причастия в Москву приезжает все меньше гостей — и попытки обитателей Кремля говорить с позиций морального превосходства выглядят бессмысленно. Любая попытка апеллировать к прошлому теперь натыкается на современность — и потому «сегодня» обречено перевешивать «вчера».

Идеологическая ширма, которую создавали для того, чтобы она служила универсальным оправданием власти, оказалась разорванной. Сквозь нее теперь видны старые и новые репрессии. Пакт Молотова-Риббентропа и бомбардировка Мариуполя. С февраля 2022 года Московия доказывает, что подражает не победителям Второй мировой, а побежденным. Прошлая война больше не перевешивает нынешнюю, а потому не способна быть оправданием и индульгенцией.

Последние годы особенность каждого 9 мая лишь в том, что Московия просит у Украины перемирия, чтобы «отпраздновать победу».

Павел Казарин, Facebook