«Лукашенко живет гораздо ближе к Афганистану, чем вся Беларусь»

«Год женщины» обнажил серьезные проблемы в психике диктатора.

Объявленный Лукашенко Год беларусской женщины приближается к середине, а обещанного «максимума» для беларусок, по нашим наблюдениям, не видно.

Не считать же прорывом новосозданное женское интернет-радио, в соцсетях которого от 68 до 359 подписчиков, или сомнительный креатив от коммунальщиков.

А что с реальными проблемами: разрыв в зарплатах, гендерная дискриминация, навязывание «традиционных» ролей матери, труженицы и, извините, «украшения коллектива»?

«Дискриминация половины населения — огромные потери для экономики»

Экономист Лев Львовский в разговоре с «Cалідарнасцю» отмечает: с точки зрения прав женщин и гендерного равенства, Беларусь «крепкий середнячок, даже выше среднего». И на условной шкале от Афганистана до Швеции наша страна значительно ближе к Швеции.

Но это вовсе не значит, что гендерные проблемы решены, расходимся. В Беларуси сохранилось советское наследие в части двойных стандартов к женщинам.

— С одной стороны, постулировалось равенство. Большинство советских женщин работали, и это считалось нормальным. Такая норма вошла и в нашу культуру, никто не падает в обморок у нас от того, что женщина а) работает, б) строит карьеру. Беларусы спокойно относятся к тому, что их начальницей может быть женщина, — говорит экономист.

Есть и другая норма, также доставшаяся нам от Советского Союза. Что женщина и работает, и дома большая часть обязанностей возлагается на нее. Стирка, уборка, готовка, занятия с детьми, другой (неоплачиваемый) домашний труд.

И вот от этого «двойного бремени», double burden, мы отходим очень медленно.

Притом, подчеркивает эксперт, дело не в беларусском правительстве, не в гопсударстве. В самом обществе многие все еще считают абсолютно естественным положением дел двойную женскую занятость.

То же и на рынке труда. Хотя чистого сексизма (когда работнику платят меньше просто потому, что это женщина) в Беларуси вроде бы нет, общее неравенство в оплате труда очевидно: средняя зарплата беларусок ниже, чем беларусов.

К тому же сохраняются институциональные факторы: когда сами женщины по разным причинам выбирают менее оплачиваемые профессии, жертвуют карьерными возможностями ради семьи, чаще выбирают не сферу STEM, а, допустим, медицину.

А вот почему так происходит с мотивацией и выбором, кто на это влияет и как первопричины можно устранить — вопрос, требующий отдельного изучения. С которым, отметим, беларусские власти не торопятся. Зачем рушить красивую картинку, в которой 39% беларусских исследователей — женщины, а в НАН РБ «достигнут гендерный баланс» (49,6% женщин-ученых)?

— Это очень важно. Просто потому, что у женщин есть права, и они должны соблюдаться. А отдельное экономическое значение этих прав в том, что дискриминируемые группы хуже работают, меньше вовлечены на рынок труда. То есть, дискриминация половины населения — огромные потери для экономики.

Все страны так или иначе в состоянии конкуренции за людей, они предлагают какой-то уровень жизни, прав, зарплат, а взамен требуют налохи. И если мы неконкурентоспособны в плане того, какие права и возможности есть у женщин в Беларуси — мы рискуем их просто потерять. Люди будут уезжать в другие страны.

«Вообще уйти от проблем гендерного неравенства нельзя. Но можно их сильно ослабить»

Не забываем о неравенстве и в правовом плане: список запрещенных для женщин профессий, «квоты» при поступлении в вузы для разных полов. Наконец, декретный отпуск, который до сих пор большинство воспринимает женской обязанностью, но в страховой пенсионный стаж он не идет. При этом, например, срочная служба в армии в него засчитывается.

На самом деле, говорит Лев Львовский, и декрет, и обязательная служба — факторы гендерного неравенства, которое осуществляет гопсударство в отношении своих же граждан.

Эксперты не раз говорили о том, что трехлетний отпуск по уходу за ребенком, в просторечии декрет — вовсе не социальное благо, коим пытаются его выставить беларусские власти. Это дополнительный фактор дискриминации женщин (потому что даже по официальной статистике, только в каждой сотой беларусской семье в декрет идет отец).

А при приеме на работу многие беларуски сталкиваются с отношением «зачем брать девушку, она же в декрет потом уйдет, ищи ей замену, сохраняй рабочее место — одни сложности». Не говоря уж о том, что «выпадение» из профессии на три года для некоторых сфер критично важно.

— Вообще уйти от этих проблем нельзя, даже в Швеции, которая считается эталоном борьбы за гендерное равенство. Но можно их сильно ослабить, и здесь как раз важна роль гопсударства. Это оно должно внедрять и поощрять отцовский декрет, — замечает Лев Львовский.

Беларусские власти объявили, что будут формировать национальный образ женщины-труженицы. Но вместе с нем надо думать и об улучшении демографии, «возвращать на пьедестал образ матери».

Цели, можно сказать, противоречат друг другу. И вроде что-то делают: тот же список запрещенных профессий сокращают, открывают группы для малышей для 2 лет, но этого явно мало. Реально ли решить обе задачи?

— Решить — может быть, нет. Но решать, стремиться что-то улучшить — реально, — убежден собеседник «Салідарнасці». — Нормы общества быстро не меняются, сразу их сдвинуть не удастся.

Но если у нас будет больше детсадов по месту жительства (не на душу населения, а географически именно там, где живут молодые семьи). Если их расширить, чтобы можно было отдавать детей в ясли до 2 лет, еще какие-то варианты. Либерализовать эту сферу, чтобы это были не только госдетсады, но и частные — мы знаем, что частный бизнес более гибкий, находит локальный спрос и удовлетворяет его. И, конечно, сократить декретный отпуск хотя бы до двух лет и ввести отцовский — как норму.

Тогда беларусы смогут совмещать в большей степени — не материнство и карьеру, а родительство и карьеру.

«Пособия — это инвестиции в будущий человеческий капитал страны»

— Что еще могло бы сделать гопсударство, если бы выступало за усиление роли женщин в жизни общества, за ликвидацию дискриминации не только на словах?

— Принять целый ряд мер вокруг деторождения, о чем мы только что сказали. Далее — самим не пропагандировать неравенство с высоких трибун.

Потому что если послушать риторику Лукашенко — впечатление, будто бы он живет гораздо ближе к Афганистану, чем вся Беларусь. У него постоянно женщина — «украшение», мать, работница и так далее. И это важно для восприятия людей, для изменения культурных норм.

— А если говорить об экономических стимулах? Мы видим, что это палка о двух концах. С одной стороны, беларусское гопсударство много лет приучало людей к господдержке, в том числе чтобы стимулировать рождение детей. А с другой, теперь раздаются упреки в иждивенчестве.

— Эти упреки, отмечу, мы слышим от одного и того же человека. А стимулы для деторождения — нужны и важны. Первая их функция — нам, как обществу, действительно не хватает детей. Как-то все уже забывают о том, что дети — буквально будущее страны.

Если у нас рождаемость почти 1 ребенок на женщину, а чтобы родить ребенка, нужно два человека — то каждое следующее поколение будет вдвое меньше предыдущего.

Это проблема для пенсионных фондов, проблема для рынка труда, для экономики в целом, потому что пожилые люди менее производительны.

То есть, пособия для семей и детей — это не подачка, это инвестиция в то, чтобы у нас было больше людей в экономике.

И вторая функция пособий, о которой стоит помнить. Родившийся ребенок — о чудо, не работает. Значит, появляется дополнительный член семьи, а доходы ее не меняются или даже уменьшаются.

Деторождение повышает вероятность попадания семьи в бедность. А бедность, и особенно детская бедность — очень плохо для будущего экономики. Потому что дети хуже растут, развиваются, учатся и так далее. И опять же, выходит, что денежные пособия — это инвестиции в будущий человеческий капитал страны.

Впрочем, уточняет эксперт, речь далеко не только о материальной помощи. Если гопсударство заботится о демографии, о собственном будущем — нужно субсидировать временные затраты родителей на воспитание детей: развивать ясли и детсады, иную инфраструктуру. Опять же, менять общественное сознание, чтобы поход с ребенком в бизнес-центр, ресторан (а почему бы и не парламент?) стал нормой.

— Словом, нужны реформы. Если их не проводить — насколько это плохо для перспектив Беларуси? Или сможем вырулить?

— Пока что, говоря о демографии в Беларуси, тренд у нас очень плохой. Один из самых низких в мире уровней рождаемости. Фактически, ниже только в Южной Корее, и формально в Украине (но из-за войны там много проблем с данными). Хотя чиновники недавно, чтобы немножко подсластить ситуацию, сказали, что еще в Ватикане и Сан-Марино хуже рождаемость.

Преломлять наши негативные тренды надо уже сейчас. Принимая целый комплекс мер. Это в прямом смысле вопрос выживания.