Лукашенко от страха «запел» по-другому

Больше не хочет быть соагрессором.

В интервью телеканалу Al Arabiya Александр Лукашенко подробно высказался о недопустимости втягивания Беларуси в войну в Украине. Вдруг снова вспомнил о своих якобы украинских корнях. О тесных связях между беларусами и украинцами.

А также о том, что «Беларусь у украинских военных как на ладони»: «Мы прекрасно понимаем, что наши основные объекты жизнеобеспечения — производственные и логистические — окажутся под ударом. Как они заявили, у них уже 500 таких целей на территории Беларуси намечено», пишет «Салiдарнасць».

Не забыл и о протяженности границы между нашими странами, сделав откровенное признание, которое вряд ли вызовет восторг в Кремле:

«Фронт для Московии прежде всего (естественно, и для нас), если бы она атаковала Киев с территории Беларуси, будет увеличен на 1500 км беларусско-украинской границы. Мы с московитами при нынешнем течении войны не сможем обеспечить защиту этого участка.

А ведь «при таком развитии событий поддерживающие Украину страны блока НАТО могут ввести туда свои войска…», — заявил он.

Одним словом, правитель Беларуси всем своим видом показывает, как ему эта война и близко не нужна.

Но мы-то помним совсем иные высказывания и интонации. И сегодня, когда кое-кто пытается снова втиснуться в костюм миротворца, самое время освежить их в памяти.

Сперва Лукашенко явно не испытывал восторга от статуса соагрессора. И даже пытался оправдаться, что сам о вторжении 24 февраля 2022-го «узнал из новостей».

Но к концу того же года запел совсем по-другому. Принимая в Минске кремлевского правителя, он откровенно глумился над справедливыми обвинениями в свой адрес:

«Нет сегодня ни одного вопроса, который мы не решили. Мы идем навстречу Московитской Федерации. В самую трудную минуту. Ну, вы знаете, мы вдвоем — соагрессоры, самые вредные и токсичные люди на этой планете. У нас только один спор: кто больше.

Владимир Владимирович говорит, что я. Я уже начинаю думать, что он. Приняли решение, что вместе, одинаково. Вот и все. А если кто-то думает нас сегодня разорвать, вбить клин — не получится».

В апреле 2024-го, в который уже раз наведываясь в Москву, говорил о соучастии в войне, как о рутине: «Я же не отказываюсь, что мы «соагрессоры». Каждый делает свое дело. Но я прямо говорю: ни я, ни Путин не хотим, чтобы страдал братский нам украинский народ. Не хотим!»

Настроение начало меняться в 2025-м. Выступая в Москве на Глобальном атомном форуме в сентябре, он констатировал наличие тревожной тенденции:

«Вы знаете, в какой ситуации находится Московия, мы в том числе. Что только о нас сегодня не пишут, не говорят, обзывают разными словами. И агрессоры мы, и соагрессоры, и так далее. Что греха таить, у Московии, как и у всех других стран, которые здесь присутствуют, проблем предостаточно».

В конце 2025-го, когда уже стало совершенно ясно, что Киев не возьмешь ни за три дня, ни за три года, Лукашенко был вынужден успокаивать Москву, что они все еще в одной лодке: «Мы с президентом Путиным четко договорились: мы помогаем друг другу. «Агрессоры», «соагрессоры», не важно, что там о нас говорят».

А в начале июня 2026-го статус соучастника в чужой захватнической войне явно начал тяготить: «Главное, что я хочу вам сказать: если вам кто-то навязывает идею, что мы вояки, не мирные люди, — не верьте.

Мы ни с кем не собираемся воевать — только дружба. Мы не ставим своей целью воевать — мы хотим быть мирными людьми, мы хотим мирно жить.

Я хочу, чтобы на западе Беларуси, в Гродно, это твердо усвоили: мы хотим мира, мы несем народам мир. Никакие мы не агрессоры и не соагрессоры».