Это очень странная война

История мало видела подобного.

Это очень странная война, наверное, одна из самых странных, которые мне приходилось изучать или которые приходилось видеть. Я могу навскидку назвать штук 20 вопиющих странностей – как про Украину, так и про Московию, – которые не поддаются никакому адекватному объяснению.

Большинство таких странностей дождутся конца войны, но одну – про Московию – я все-таки озвучу. У РФ потери погибшими приближаются к половине миллиона, а возможно, когда вы читаете эти строки, они уже достигли или даже перевалили эту планку. Потери порой могут быть оправданы, если они приносят дивиденды, но это не про сегодняшнюю Московию и не про войну, которую она ведет. Мне категорически не ясно, почему после неудачного кавалерийского наскока на Киев московитское руководство решило год за годом сжигать свою армию в лоб о самые защищенные и укрепленные рубежи Украины. История мало видела подобного, если вообще видела, – когда гигантскую армию берут и методично, год за годом, у...бывают об стенку с мизерными для себя успехами.

Мне могут оппонировать, мол, украинцы тоже в 2023 году наступали в лоб прямо на самые укрепленные позиции. Это так, но только после этого украинцы, ошпарившись, извлекли уроки, и дальше мы видим Курскую операцию (то есть смену направления), роботизацию, поиск новых военных решений. А до этого были харьковский блицкриг, оборона Киева, освобождение Херсона через выбивание мостов и изоляцию и многое другое. Про Украину странности в других плоскостях, но точно не про оперативное искусство, тут они продемонстрировали то, что знает любой котик: сунул лапу в огонь – второй раз не надо.

И не нужно говорить про совковых генералов – даже советские генералы понимали и умели не только в букварь военного искусства, но и в материи повыше. Но бог с этими генералами, еще более странным выглядит то, почему армия-то с этим соглашается. Ладно рядовые – они замордованы и запуганы, но офицеры младшего и среднего звена почему? У них не появляется вопросов – элементарных, базовых вопросов, – что при фронте и театре более чем в 3 тыс. км и направлениях, которые или плохо защищены, или уязвимы, выбирать раз за разом, год за годом театр и направление, которое максимально защищено, – это, мягко говоря, целенаправленная стратегия уничтожить свою армию.

Украинцы медленно отходили все эти годы назад, методично создавая новые рубежи и при этом уничтожая и перемалывая московитскую армию. Глядя на эту половину миллиона убитых, закрадывается та самая мысль, о которой пишут некоторые Z-ники: что это не война, это жертвоприношение. Войной в подлинном смысле это действительно сложно назвать, потому что то, что делает Московия, – ну, так просто не поступают же, даже когда у вас совки и вы не умеете воевать.

Ведь если человек взял шпагу и начал сам себя ею тыкать, прокалывая руки и ноги, вы не скажете: ну, мол, он просто фехтовать не умеет – совки, понимаете ли... Про это вообще было сказано много лирики, а еще больше – всяких умных доводов и попыток рационально объяснить, но это все мимо. Кремль – это сотни человек, если совсем топы, и тысячи, если остальная обслуга, Генштаб еще, а также старшие и младшие офицеры – это десятки тысяч человек. И никому не приходила элементарная мысль, что нельзя армию у...бывать в хлам и сжигать людей сотнями тысяч в лоб, прямо об укрепления врага?

Единственный случай, который мы видели, когда кто-то пытался ливнуть [от англ. leave – уйти, покинуть] с этой мясорубки жертвоприношения, – это Пригожин Женя и его «вагнера».

Чем все это закончилось – известно, но неясно, почему другим с этим всем норм. И речь здесь не про человеколюбие, а про банальный утилитаризм: вам нужна же армия, экономика и техника – тем более если у вас есть амбиции. А у Московии они есть. Но Московия на всех парах несется в пропасть и не думает останавливаться, и ладно там руководство – долбо...бы, но почему остальным с этим норм?

История знает много войн – удачных и неудачных, оправданных и не очень, долгих и кровавых, быстрых и коротких, – но война, которую ведет сегодня Кремль, не просто тупая, бессмысленная и кровавая, она еще и максимально странная.

Игаль Левин, «Фейсбук».