Экстраординарное событие

ФСБ готовится к эпохе «после Путина».

Арест Ильи Трабера, «авторитетного бизнесмена» из Санкт-Петербурга, напомнил мне о мятеже Евгения Пригожина. Не только и не столько, скажем деликатно, из-за схожести жизненного пути и социальной среды, в которой сформировались Илья Ильич и покойный Евгений Викторович.

И даже не в том дело, что оба были близки, пусть и немного по-разному, с Владимиром Путиным. Сходство в том, что и пригожинский мятеж 24 июня 2023 года, и внезапное задержание Трабера как бы приподняли на несколько исторических мгновений занавес над истинным состоянием дел в глубинах путинского режима.

Чем похожи дело Трабера и мятеж Пригожина

Без малого три года назад, когда боевики ЧВК «Вагнер» без единого выстрела захватили более чем миллионный Ростов-на-Дону и заблокировали штаб Южного военного округа, причем успев при этом сделать массу селфи с восторженными горожанами, стало ясно: система, построенная московитским диктатором, не способна реагировать на нештатные ситуации и серьезные кризисы.

Она оказывается полностью парализованной, потому что все, от постового полицейского до командующего округом, от стрелочника до губернатора, ждут указаний сверху. То, что Пригожин до последнего момента считался исполнителем воли Кремля, конечно, поставило тогда многих в тупик. Что тоже логично - в Московии неформальные «понятия» и «доступ к телу» начальства важнее формального статуса, не говоря уже о законах.

Арест Ильи Трабера тоже приподнял занавес над творящимся в системе. Причем это важно еще и потому, что нынешний политический и военный контекст кардинально отличается от июня 2023 года. Арест фактического хозяина почти всей портовой инфраструктуры северо-запада Московии, да еще имеющего тесное знакомство с Путиным, в этих условиях не мог случиться без ведома и санкции самого Путина.

Экстраординарное событие

Рискну предположить: обвинение в организации убийства неофициального «хозяина Выборга» Александра Петрова в 2020 году - официальный повод, но не реальная причина ареста Трабера. Ведь до этой недели ФСБ спокойно смотрела на то, что человек, контролирующий стратегические объекты, вроде порта Усть-Луга, спокойно проживал с молодой женой в ненавистной Кремлю натовской Латвии. Значит была команда «Не трогать!» А теперь разрешили взять.

Если учитывать, как важна для Путина репутация лояльного старым друзьям человека - он ожидает от окружения такой же лояльности, - то арест и предъявление обвинения Илье Траберу выглядит событием экстраординарным. Ведь даже экс-министра обороны Сергея Шойгу, который якобы ничего не знал о масштабном воровстве собственного зама в разгар войны, удалили с должности мягко, переводом в Совет безопасности.

Кто кого контролирует: ФСБ Путина или Путин - ФСБ?

Возможно, Трабер сделал что-то, что Путин воспринял как личную измену. Возможно, он никакой нелояльности не проявлял, но ФСБ убедила Путина в том, что бизнесмен предал его. В любом случае, теперь северо-западными портами станет руководить ставленник ФСБ. Это масштабная спецоперация по постановке под контроль московитской тайной полиции важных активов на Балтике, вдобавок обслуживающих теневой флот Московии. То есть, тайная полиция готова не только получать доходы, но и нести все риски, связанные с управлением портовой инфраструктурой северо-запада страны перед лицом дроновых и ракетных атак Украины.

Более молодое поколение наследников КГБ будет пытаться под разными предлогами, реальными и мнимыми, постепенно оттеснять ближний круг Путина от собственности, а потом и от власти. Если Путин теперь готов посадить (в этом не приходится сомневаться) человека, которого он недавно звал на свой день рождения, то значит ближнего круга неприкосновенных больше нет. Запирающемуся в бункере диктатору, упорно ведущему безуспешную и бессмысленную войну, не на кого опереться, кроме как на чекистов. А они пользуются этим для передела собственности, в расчете выиграть потом схватку за власть. Арест Ильи Трабера - символ распада старой системы связей внутри режима и начала борьбы за право определять судьбу Московии после ухода Путина, когда бы он ни случился.

Константин Эггерт, «Немецкая волна»