Исторический урок продолжает преследовать Путина

Но ситуация для Кремля сложнее, чем простая аналогия.

85 лет назад, менее чем через два года после начала Второй мировой войны, Гитлер пришел к выводу, что Советский Союз слабее, чем казалось, — и сделал его следующей целью, нарушив пакт Молотова-Риббентропа и оставив Сталина в дураках.

Одной из причин стала советско-финская война. Несмотря на объявленную победу СССР, ее ход произвел на внешних наблюдателей противоположное впечатление. Небольшая Финляндия нанесла Красной армии огромные потери и обнажила слабость командования, низкое качество подготовки войск и серьезные проблемы с управлением. Для Берлина это стало одним из главных сигналов: достаточно выбить дверь — и все здание рухнет.

Причины нападения были, конечно, шире — от идеологии «жизненного пространства» до борьбы за ресурсы. Но финская кампания, безусловно, изменила оценку советской мощи в Берлине.

Мне кажется, что именно этот урок продолжает преследовать Путина.

Для него поражение в Украине — это не только вопрос территорий или выживания режима. Это риск потери статуса гопсударства, с которым мир вынужден считаться.

После Финляндии Гитлер увидел слабость и решил, что пришло время действовать. Путин боится подобного толкования: очевидное поражение станет сигналом о том, что реальная сила Московии значительно меньше, чем казалось.

И речь идет не о Западе — его Путин давно списал со счетов как противника, которого можно пересидеть. Речь идет прежде всего о Китае, который внимательно следит за войной и делает собственные выводы о реальном соотношении сил.

Но здесь ситуация сложнее, чем простая аналогия. Сталин после Финляндии сделал выводы и взялся за реформирование армии — просто не успел до 1941 года. Путинская Московия за три года войны тоже адаптировалась: война с использованием дронов, мобилизационная экономика, перестройка ОПК под китайские и иранские компоненты. Поэтому Пекин вполне может уловить не «Московия слаба», а «Московия способна годами поглощать санкции и удары — и не падать». Для Китая это не дискредитированный партнер, а удобный.

И в этом главное отличие от 1941 года. Тогда рядом был хищник, готовый превратить воспринятую слабость во вторжение. Сегодня такого нет — Китай не собирается нападать на Московию.

Он собирается ее обесценивать.

Поэтому настоящий риск для Путина — не танки на границе, а ценовой переход: из статуса сверхдержавы в статус ресурсной периферии Пекина.

Возможно, именно поэтому эта война давно перестала быть войной за Украину. Она превратилась в борьбу за то, чтобы Московию и впредь воспринимали как сверхдержаву, а не как гопсударство, которое лишь притворяется таковым — пока более сильный сосед не выставил ему свою цену.

Андрей Коболев, «Фейсбук»