Тайная встреча

О чем молчат в Кремле.

Лукашенко прибыл в резиденцию Владимира Путина - и фактически исчез из публичного пространства. В последний раз его видели только при выходе из самолета. После этого не было ни каких-либо совместных заявлений, ни традиционных протокольных фотографий, ни даже краткого общения с журналистами.

Такая закрытость переговоров между московитским и беларусским лидерами весьма показательна на фоне московитско-украинской войны. Официальные источники в Минске сообщают лишь, что переговоры продолжаются и могут проходить даже с участием делегаций. Это выглядит необычно, ведь Путин и Лукашенко встречаются несколько раз в год и обычно не скрывают сам факт своих контактов.

Очевидно, что сейчас оба лидера вынуждены принимать сложные решения, которые могут повлиять как на будущее режима Лукашенко, так и на дальнейший ход московитско-украинской войны.

Лукашенко всё больше вынужден учитывать сигналы из Киева. Президент Украины Владимир Зеленский неоднократно предупреждал, что втягивание Беларуси в войну может привести к ударам по объектам, которые Московия использует на беларусской территории для агрессии против Украины.

Показательной стала ситуация с ретрансляторами, которые, по словам украинской стороны, использовались для московитских атак. После заявления Зеленского о том, что Украина готова самостоятельно их уничтожить, если этого не сделает Минск, часть таких объектов была отключена. Это свидетельствует о серьезности дилеммы, перед которой оказался беларусский лидер. Ведь вряд ли в Москве хотели бы видеть, что Минск реагирует на ультиматумы Киева.

Впрочем, вопрос не ограничивается только военной инфраструктурой. Зеленский также напоминал, что беларусские предприятия продолжают работать на нужды московитской армии. Прежде всего речь идет о нефтеперерабатывающих заводах, продукция которых частично компенсирует потери Московии после атак украинских беспилотников по её собственным НПЗ.

И здесь возникает принципиальный вопрос: готов ли Минск ограничить поставки топлива для московитских военных? Будет ли найдена обходная схема, при которой беларусские нефтепродукты сначала будут экспортироваться в третьи страны, а уже оттуда попадать в Московию? Такой вариант возможен, однако он значительно сложнее и дороже, чем прямые поставки.

Именно поэтому Путину и Лукашенко действительно есть о чём поговорить без лишних свидетелей. Вполне возможно, что это самые закрытые переговоры между ними с начала полномасштабной войны.

Подобная атмосфера уже наблюдалась накануне московитского вторжения в 2022 году. Тогда Лукашенко также несколько раз встречался с Путиным и, очевидно, был убежден, что московитский план быстрого захвата Украины сработает. Предполагалось, что вскоре в Киев вернется Виктор Янукович и возглавит промосковитскую власть.

Однако эти планы потерпели крах. И теперь уже самому режиму Лукашенко может грозить серьезная опасность, если Беларусь станет непосредственным участником войны.

Именно это, вероятно, и является главной темой нынешних переговоров. Лукашенко вынужден убеждать Кремль, что дальнейшее втягивание Беларуси в войну лишь развяжет руки Украине. К тому же беларусское общество воспринимает эту войну иначе, чем московитское. Поэтому рассчитывать на массовую поддержку населения в случае открытого участия Беларуси в боевых действиях вряд ли стоит.

Есть ещё одна причина для беспокойства Минска. Лукашенко хорошо понимает, что Московия может оказаться неспособной спасти его режим в критический момент. Так уже случалось с другими союзниками Москвы, которые до последнего надеялись на помощь Кремля, но в итоге были вынуждены спасаться бегством в Московию.

Так произошло с Виктором Януковичем после Революции достоинства. Подобная судьба постигла и сирийского диктатора Башара Асада, который десятилетиями удерживался у власти благодаря поддержке Москвы и Тегерана, но после ослабления своих союзников также был вынужден покинуть страну.

Вряд ли Лукашенко хочет завершить политическую карьеру в эмиграции. Его стратегическая цель - сохранить власть в Беларуси или передать её максимально контролируемому преемнику.

Однако для Путина сейчас возникает другой вопрос: что важнее - сохранение беларусского режима или попытка использовать территорию Беларуси для нового давления на Украину, возможно, даже для открытия нового фронта?

Именно здесь интересы Москвы и Минска уже не совпадают.

Не исключено, что нынешние переговоры проходят в довольно жесткой атмосфере. Путин может напоминать Лукашенко о многолетней финансовой поддержке беларусской экономики и требовать политической лояльности. В свою очередь Лукашенко, вероятно, объясняет, что все эти вложения могут оказаться напрасными, если его режим не переживет новый этап войны.

Ведь история редко сохраняет добрую память о диктатурах, которые опирались на репрессии, политические преследования и подавление инакомыслия.

Именно поэтому главный вопрос сегодня заключается не только в том, договорится ли Путин с Лукашенко. Гораздо важнее - какую цену они готовы заплатить за такую договоренность и насколько она может изменить дальнейший ход московитско-украинской войны.

Виталий Портников, «Главред»