«У Украины уже есть четыре из пяти условий для уничтожения московитской баллистики до запуска»

Интервью с контр-адмиралом ВМС США в отставке Монтгомери.

Война Московии против Украины все больше превращается не только в противостояние армий, но и в состязание военных технологий, экономических ресурсов и скорости адаптации. Именно Украина за годы полномасштабной войны стала полигоном для появления новой модели ведения боевых действий, в центре которой – массовое применение беспилотных систем, высокоточных ударов и цифрового управления войсками. То, что еще несколько лет назад считалось вспомогательным инструментом, сегодня все больше определяет исход отдельных операций и заставляет крупнейшие армии мира пересматривать свои доктрины.

Украинские удары по московитским аэродромам, военным складам, логистическим узлам, кораблям Черноморского флота и энергетической инфраструктуре демонстрируют, что даже гопсударство с ограниченными ресурсами может наносить стратегические потери значительно более сильному противнику.

Действительно ли украинский опыт уже меняет военное мышление Пентагона? Может ли экономическое истощение Московии стать решающим фактором завершения войны? Насколько реалистично производство современных систем ПВО в Украине и станет ли антибаллистическая коалиция основой новой системы безопасности Европы? Об этом «Обозреватель» поговорил с контр-адмиралом ВМС США в отставке Марком Монтгомери.

– В последние месяцы Украина доказала, что беспилотные системы могут компенсировать численное превосходство противника. Можно ли уже говорить, что украинская война стала крупнейшей военной революцией со времен появления высокоточного оружия?

– Украина действительно осуществляет революцию в военном деле. Прежде всего это проявляется в скорости технологической адаптации и внедрении недорогих технологических решений непосредственно на поле боя, которые не требуют значительных затрат и длительного времени для внедрения.

Определенные черты этого можно было увидеть еще во время конфликта между Азербайджаном и Арменией. Но именно война Московии против Украины продемонстрировала, что технологическое превосходство способно компенсировать нехватку ресурсов и помогает Украине эффективно обороняться.

– Насколько такие удары в глубину по территории Московии, по объектам нефтегазового комплекса, по крупным логистическим узлам могут изменить ход войны и заставить Путина пересмотреть свои решения?

– Я рассматриваю кампанию дальних ударов в двух измерениях. Первое – ограничение возможностей Московии получать прибыль от экспорта энергоресурсов. Московия по-прежнему имеет возможность продавать нефть и газ. Лишить ее этой возможности можно было бы не только ударами, но и более жесткими санкциями со стороны Соединенных Штатов, однако по определенным причинам этого до сих пор не происходит. Второе направление – удары по предприятиям московитского оборонно-промышленного комплекса. И именно эту работу сегодня выполняет Украина, и делает это довольно успешно. Изменит ли такое развитие событий планы Путина, сказать трудно, учитывая, что эта война для него уже давно не является рациональной. Но все же нанести крупные потери, которые в любом случае окажут влияние, возможно.

– После того как Украина продемонстрировала эффективность таких ударов, в Соединенных Штатах этим направлением заинтересовались. На ваш взгляд, насколько эта заинтересованность действительно велика? Изучает ли Пентагон украинский опыт и может ли он применить его в американской армии? Ведь война на Ближнем Востоке также показывает, насколько важной стала дронная составляющая.

– Пентагон, безусловно, должен гораздо активнее сотрудничать с Украиной по этим вопросам. В прошлый раз мы уже говорили об этом. В 2023, 2024 и 2025 годах Пентагон не наладил должного взаимодействия с Украиной. Даже когда президент Зеленский предложил помощь президенту Трампу.

После начала войны между Израилем и Ираном и после того, как все увидели возможности ударных дронов типа «Шахед», Вооруженные силы США внимательно изучают украинский опыт. Прежде всего это дроны-перехватчики, использование других беспилотников и тактическая радиоэлектронная борьба. Именно здесь Украина демонстрирует самые современные технологические решения.

– Достаточен ли масштаб нынешнего сотрудничества между Украиной и США в этом направлении? С одной стороны, президент Трамп признает результаты украинских разработок и говорит, что эти технологии меняют ситуацию на поле боя. С другой стороны, ранее он неоднократно заявлял, что Соединенным Штатам помощь Украины не нужна.

– Действительно, сегодня президент Трамп уже признает успехи украинских дальнобойных ударов. Он говорит, что американские военные сотрудничают с Украиной. Но еще совсем недавно, особенно на политическом уровне, риторика была совсем иной. В то же время я считаю, что военное сотрудничество между нашими странами будет только укрепляться. Так же будет развиваться сотрудничество между компаниями, производящими соответствующую продукцию. Президент Зеленский это демонстрирует, и это абсолютно логично.

Президент Трамп довольно часто меняет свои подходы. Сегодня его позиция одна, завтра может быть другой. Поэтому нужно уметь прогнозировать его реакцию и максимально ее стабилизировать.

– На ваш взгляд, политический фактор всегда будет определяющим в сотрудничестве Украины и Соединенных Штатов в военной сфере? Можем ли мы дойти до ситуации, когда, независимо от того, кто будет находиться в Белом доме, это сотрудничество будет стабильным?

– Если говорить об экономических отношениях между Украиной и США, а также о сотрудничестве между оборонно-промышленными компаниями, то оно будет развиваться независимо от политической конъюнктуры. Это бизнес, прибыль и рабочие места. Если есть экономическая выгода, такое сотрудничество будет продолжаться.

Другое дело – военно-политический аспект, вопросы безопасности и обороны. Здесь ключевые решения принимают президенты и политическое руководство гопсударств. Именно поэтому политический фактор всегда будет оказывать значительное влияние на развитие этого сотрудничества.

– Перейдем к системам «Патриот». Президент Соединенных Штатов заявил, что рассматривает возможность передачи технологий для производства ракет к этим системам. Для Украины это чрезвычайно важно. Насколько реалистичным, на ваш взгляд, является такой шаг? И можно ли хотя бы примерно прогнозировать, когда это может начать реализовываться?

– Если президент Трамп действительно согласится предоставить Украине лицензию на производство ракет для систем Patriot, это будет очень важное решение. Но нужно понимать, что между политическим решением и началом производства лежит долгий путь. Пока, насколько я понимаю, нет полного пакета документов, который бы определял сроки получения лицензий, подготовки производства и запуска всех процессов. На это потребуется время.

Я думаю, что Украина способна создать производственные мощности быстрее, чем многие другие страны. Но самым медленным звеном останутся бюрократические процедуры в Соединенных Штатах. Поэтому я считаю, что этот проект будет реализован, но не скоро. До тех пор Украина, вероятно, будет получать ракеты из совместного производства, которое планируется развернуть в Германии. В то же время Украине нужно искать и другие решения для усиления своей противоракетной обороны.

– Вы имеете в виду, что в нынешних условиях развертывать такое производство непосредственно на территории Украины достаточно опасно?

– Да, это один из факторов. Прежде всего речь идет о безопасности. Кроме того, необходимо соответствовать очень высоким стандартам качества. Лицензии будут выдавать такие компании, как Raytheon и Lockheed Martin, а для этого нужно время, чтобы освоить все технологические процессы. И это касается только производства ракет-перехватчиков. Мы пока не говорим о радарах или пусковых установках. Это очень сложный технологический цикл, который невозможно освоить за короткое время.

– Может ли создаваемая сейчас антибаллистическая коалиция действительно стать важным элементом защиты от московитской угрозы?

– Мне нравится эта идея. Но, на мой взгляд, реальные результаты можно будет увидеть не раньше 2027–2028 годов. Скорее всего, будет создана ракета, которая, возможно, будет уступать по отдельным характеристикам, но будет значительно дешевле. В то же время у меня есть определенные сомнения по поводу крупных европейских коалиций. Я вижу прямую зависимость между количеством участников и скоростью реализации проекта. Если в инициативе участвуют девять стран, координировать ее значительно сложнее. Гораздо эффективнее работают небольшие группы гопсударств, когда каждый четко понимает свою ответственность.

Впрочем, существует и краткосрочное решение. Я считаю, что им могут стать истребители F-16 с ракетами ERAM (Extended Range Attack Ammunition). Сейчас эти ракеты интегрированы в советские самолеты МиГ-29 и Су-27. Если Соединенные Штаты предоставят соответствующее программное обеспечение для F-16, что может занять всего несколько недель, эти ракеты можно будет использовать и с американских истребителей.

Представим себе ситуацию. Украинский беспилотник или разведка обнаруживает развертывание московитского комплекса «Искандер». Информация мгновенно передается экипажу F-16. Самолет уже находится в воздухе, пилот вводит координаты, и уже через несколько минут ракета поражает цель. Это пример удара, где решающее значение имеет именно фактор времени. Речь идет об уничтожении пусковых установок «Искандер» еще до запуска ракет. Я называю это борьбой не со стрелой, а с лучником.

– Если говорить проще, сейчас существует возможность уничтожать московитские баллистические ракеты еще на земле, до момента запуска?

– Да, технически это возможно. Мы знаем, как это делать. Проблема заключается в том, что украинские F-16 относятся к ранним модификациям и пока не имеют необходимого программного обеспечения. Соединенные Штаты пока достаточно осторожно относятся к передаче таких возможностей Украине. Но именно в этом случае необходимо быстрое политическое решение, ведь оно позволит уничтожать московитские баллистические ракеты еще до того, как они начнут убивать украинских мирных жителей.

– То есть: если США предоставят соответствующее программное обеспечение, мы сможем уничтожать эти комплексы еще на земле?

– Именно так. Технически это вполне возможно. У Украины есть подготовленные пилоты, самолеты, разведывательные данные и ракеты. Нужно лишь соответствующее решение Соединенных Штатов. Нужно продвигать эту идею в США. Это решение не остановит абсолютно все ракеты. Но оно способно значительно сократить количество баллистических ударов по Украине и Киеву.

Меня всегда интересует другое. Сколько в Московии действительно хорошо подготовленных операторов комплексов «Искандер"? Это не те люди, которых набирают в тюрьмах или просто на улицах. Если удастся вывести из строя именно этих специалистов, угроза для Украины существенно уменьшится.

– Это ваша личная идея или она уже находит определенную поддержку?

– Это моя идея, а также нескольких американских летчиков в отставке. Это очень опытные военные, и многие американские офицеры действительно думают над тем, как помочь Украине. Американское правительство знает, как реализовать такое решение. Нужно лишь внести изменения в программное обеспечение систем вооружения, которые используются на истребителях F-16.

США уже давно не эксплуатируют те старые модификации F-16, которые сейчас находятся на вооружении Украины. Для американских ВВС развитие этих версий самолета давно не является приоритетом. Но вполне возможно создать соответствующее обновление программного обеспечения для самолетов ранних модификаций – Block 10 и Block 15. Это позволит Украине значительно эффективнее использовать такие возможности. Причем речь пойдет о динамическом наведении на цели в режиме реального времени на основе информации, которую будут передавать разведывательные беспилотники и другие средства разведки. В таких операциях главное – не терять время.

– Вы сказали, что после возвращения в Соединенные Штаты будете активно заниматься продвижением этой идеи, касающейся последнего элемента борьбы с баллистическими ракетами для Украины. Что именно вы имеете в виду? Это будут встречи с конгрессменами, представителями администрации или что-то другое?

– Прежде всего нужно говорить об этом с членами Конгресса. Продвигать эту идею, объяснять ее важность и убеждать их поддержать такое решение. Мы должны помочь Украине реализовать эту идею, чтобы уничтожать московитские баллистические ракеты еще на земле. Насколько мне известно, над этим уже работают.

– Украина сейчас достаточно активно и эффективно разрушает московитскую логистику в Крым. На ваш взгляд, может ли именно крымский фактор изменить военно-политический баланс этой войны? И способен ли он стать важным элементом возможных переговоров с Путиным о прекращении боевых действий?

– Я рассматриваю Крым как часть гораздо более широкой кампании, цель которой – максимально повысить для Путина цену ведения войны. Не исключено, что в определенный момент Московии даже придется эвакуировать часть населения из Крыма. Для Москвы это было бы чрезвычайно болезненным политическим решением. Украинские удары с большого расстояния по Крыму уже продемонстрировали свою эффективность. И я думаю, что ситуация для Московии в дальнейшем будет только ухудшаться.

В то же время я не считаю, что изоляция Крыма сама по себе способна положить конец войне. Но она значительно усложнит Московии ведение боевых действий и станет дополнительным фактором давления на Путина.

– На ваш взгляд, существует ли вообще для Путина такая цена войны, после которой в Кремле скажут: хватит, нужно искать выход? Последние украинские удары по логистике, по танкерам в Азовском и Черном морях, по нефтеперерабатывающей инфраструктуре являются очень болезненными. Мы видим потери московитской экономики, но Путин не останавливается. Так существует ли для него предел?

– Решающим фактором могут стать санкции, которые продвигал покойный сенатор Линдси Грэм. Если они будут введены в полном объеме, это станет очень серьезным ударом по Московии. Кроме того, они затронут и Китай, и Индию, которые продолжают поддерживать московитскую экономику. Доходы от экспорта нефти существенно сократятся, и ему придется выбирать между финансированием войны и финансированием внутренних социальных расходов.

Я не уверен, что одни только украинские удары на большие расстояния, без санкций, способны привести к такому же результату. Они очень важны, но сами по себе, скорее всего, не заставят Кремль прекратить войну.

– Если украинские удары будут продолжаться, а санкции будут введены, каким вы видите запас прочности Московии?

– Я считаю, что других значительных финансовых резервов у Путина уже практически не осталось. Он уже использовал большинство доступных ресурсов, а дальше будет вынужден все сильнее давить на московитских олигархов, чтобы получать от них деньги. В определенный момент ему придется выбирать между сохранением режима и продолжением войны. Если санкции будут сочетаться с эффективными украинскими ударами, то примерно в течение года ситуация для Московии может стать критической. В то же время многое будет зависеть и от будущей американской администрации. Если политика США в отношении Кремля останется жесткой, санкционное давление будет только усиливаться.

– Как вы оцениваете перспективы этого санкционного пакета? Будет ли он принят?

– Думаю, что сенаторы-республиканцы и впредь будут настаивать на его принятии. Мне кажется, что этот пакет санкций будет принят, особенно если президент добьется определенных внутриполитических компромиссов, которые позволят ему поддержать такое решение.