Трамп, Зеленский и сценарий 80/20

Наступает интересный момент.

Сегодня состоится внеплановый контакт президента Украины с президентом США.

Момент такой, что ожидать каких-то сногсшибательных новостей не приходится. Наоборот: вся логика последнего времени указывает, что ближайшие 4 недели будут максимально посвящены формированию переговорных позиций на земле/воде. Причем — это касается не только Московии и Украины, но и США с Ираном и Китаем.

Держим максимальный фокус не на том, что говорят, а на том, что реально происходит. Тем не менее, надо пометить ярлычками словесные потоки, заполонившие эфир.

1. Трудно игнорировать, что последние недели в Украине по нарастающей звучит двуединая связка тезисов.

Первый тезис: зима будет сложной. Трудной будет зима. Никогда еще такой зимы не было, как будет. Вы все поняли про сложную зиму? Предыдущая — это вообще была не зима по сравнению с будущей. Есть ли в этом истина?

Московия с учетом опыта действительно может направить усилия на организацию в Украине гуманитарной катастрофы, которую не вышло в полной мере сотворить прошлой зимой. Но тут же идет второй тезис: если. Если не удастся договориться осенью, то будет эскалация. Именно вот та сложная зима.

Наши сограждане очень часто склонны воспринимать информацию выборочно. Здесь же все очень наглядно. Осенью будет очередной момент для активизации переговоров. К этому будет подталкивать ряд факторов. Какие-то их них сработают, какие-то нет, но с конца сентября до конца ноября будет отрезок, с которого либо состоится выход на курс деэскалации, либо усилия будут безуспешными и нас ждет все то, о чем сказано: эскалация, трудная зима.

В данный момент коллективный экспертный разум Украины (а также многие условно объективные московиты) исходит из базового сценария: Московия не сможет захватить Славянск и Краматорск до конца 2026 года, война перейдет на 2027 год, Московия способна воевать в рутинном режиме еще год, минимум, но издержки растут, поэтому будут предприняты попытки сломить сопротивление Украины зимой. Не на фронте, так в тылу.

При этом и в Украине, и у вменяемых людей (в т.ч. — плохих русских) в Московии растет понимание цены продолжения войны, соответственно — мотивация ее остановить прямо сейчас. Жителям прифронтовых регионов Украины, равно как и Белгороду, а теперь еще и Ростову, это дано в ежесекундных ощущениях.

Поэтому, суть момента: какой комплекс факторов будет влиять на Московию и Украину к моменту и в ходе нового окна переговоров?

2. Условной проверочной датой являются 20-е числа сентября, когда император Си посетит с визитом США. Вероятно, он еще выступит в ООН.

Агрессия Московии против Украины — это лишь один и далеко не самый главный вопрос в американо-китайской повестке. Тем не менее, совсем игнорировать его нельзя, потому что с точки зрения энергорынка, рынка продовольствия и в общем контексте подходов к свободе навигации война оказывает мультирегиональное, местами — глобальное влияние. Надо, как минимум, уделить внимание.

В момент гипотетического уделения внимания на столе у императора Си и Трампа будет некий набор свершившихся фактов и устойчивых тенденций, на которые они смогут опереться.

У Московии будут примерно такие «карты». На поле боя с высокой вероятностью РФ сможет предъявить устойчивый контроль над Константиновкой, значительную степень проникновения в Алексеево-Дружковку и собственно Дружковку, амбиции контроля над Лиманом и гипотетические успехи (не факт) на северо-востоке (район Белого Колодезя — Великого Бурлука) Харьковской области и на восточном берегу реки Оскол, где подожмут наш плацдарм обороны. Плюс у них будет какая-то диспозиция на Запорожье.

Смотрите — будут говорить московиты мировым гегемонам — мы закончили подготовительные мероприятия и начнем бороться за финализацию объявленных «целей СВО». Это очевидно займет время. Зиму и весну, скорее всего. Параллельно мы сожжем прифронтовые регионы Украины и попытаемся разогнать волну в пару-тройку миллионов беженцев примерно в январе. Также, если получится, мы значительно продвинемся в сторону Запорожья.

Это спровоцирует внутренний кризис в Украине, который поставит ее на грань обрушения. Плюс непременно скажется на настроениях в Европе, где надвигается череда выборов. И когда в следующий раз (весной) вы захотите поговорить, условия будут другие. Поэтому нам и смысла говорить с вами сейчас особо нет, нас все устраивает. Но мы не отказываемся послушать.

3. Смотрите — скажет Украина — мы бесконечно вежливая и умная страна, все понимаем. Московия — ядерная сверхдержава, вы ее до ужаса боитесь или не хотите беспорядка. Плюс у вас есть свои гегемонские расклады и гешефты. Поэтому мы никогда и нигде не переходим действительно «красных» линий. Но мы обозначаем тенденции и доказываем: если мы что-то заявили, то наша длинная воля в период войны — не короче, чем у московитов. Это в мирное время могут быть нюансы, а когда мы уже разозлились, то лучше московитам отползти. Мы не один народ, но в этом схожи. Примите всерьез. Специально для альтернативно одаренных ми придумали кампанию в «40 дней воздействия», чтобы по ее итогам зафиксировать:

• Украина технически готова заблокировать московитских оккупантов и понаехавших в Крыму, но пока не блокирует;

• Украина технически готова заткнуть Дон, заблокировать Азов и сделать Черное море непригодным для масштабного судоходства, но пока не делает этого;

• Украина готова выносить московитскую теплогенерацию вплоть на Санкт-Петербурга и Урала, но пока не делает этого;

• Украина легко повторит кампанию принудительных ремонтов московитских НПЗ и будет напоминать об этом постоянно;

• Украина технически готова сжечь к зиме порядка 30% московитских логистических мощностей, особенно — вокруг Москвы и европейских миллионников, вы замучаетесь возить китайские трусы и чайники москвичам…

Подчеркиваем: это на уровне технической готовности сейчас. А если он немного увеличится (мы над этим работаем), эффект вас впечатлит.

Понимаем, московиты действительно могут захватить не только Константиновку, но и еще пару сотен или даже тысячу квадратных километров нашей территории. Однако это ничего радикально не изменит на фронте. Поэтому мы не боимся продолжения войны. Но категорически не хотим этого.

Почему? Ибо знаем — воюем с преступниками, которым плевать на судьбу людей, в том числе — и своих (посмотрите на Белгород — всем просто плевать).

Московиты станут убивать больше украинцев и причинять страдания городам — нам придется отвечать, тушить свет и отключать тепло в Московии. А мы этого не хотим, потому что с гражданскими не воюем.

Гуманитарный кризис в Украине создаст проблемы не только нам, но и Европе. Гуманитарный кризис в РФ создаст проблемы не только Кремлю. Вы все боитесь связываться с Кремлем, молясь на условную «стабильность» в РФ. Так вот: эскалация против Украины автоматически будет означать нестабильность в Московии, у них посыпятся регионы, мы знаем какие.

Мы понимаем, что есть заинтересованные качнуть Европу с помощью ухудшения у нас. Но наших и европейских ресурсов уже достаточно, чтобы запустить качели в РФ. Вся история РФ указывает, что даже маленькие качельки регулярно заканчиваются плохо для всех окружающих. Ввиду чего всем будет спокойнее и дешевле, если осенью нас с Московией вытолкнут в деэскалацию. С постепенным принуждением московитов к вменяемости.

4. Как это технически может происходить? Есть страна-агрессор — Московитская Федерация. Есть жертва агрессии — Украина.

Представьте градиент сценариев окончания войны, где крайне левая точка — безоговорочная капитуляция жертвы агрессии, а крайне правая — безоговорочная капитуляция агрессора. Особенность этого градиента в том, что в нашей реальной ситуации условный ноль, который можно назвать «консенсус» или «устраивающий всех компромисс» находится не посредине. А в пропорции 80/20. Где поле 20 — это компромисс за счет агрессора. А поле 80 — это компромисс за счет жертвы агрессии — Украины. Двигаться по градиенту вправо — эпически сложно, потому что это зависит не только от нас.

Любое решение, не предполагающее немедленный возврат всех территорий в границах 1991 года, выдачу преступников и компенсации (т.е., нет полного немедленного восстановления справедливости) — это компромисс за счет жертвы агрессии.

Возврат территорий не сейчас, а позже, в ходе «дипломатического урегулирования» — это тоже компромисс за счет жертвы агрессии. Важно это помнить, ибо многие забывают.

Есть ли в истории примеры компромиссов за счет жертвы агрессии? Да полно. Например, итог войны 1939−1940 гг. — это компромисс за счет жертвы агрессии — Финляндии. Вопрос содержания и последствий.

5. Московия с самого начала делала ставку на безоговорочную капитуляцию Украины путем захвата Киева, смены власти, ликвидации субъекта «Украина», снятия претензий к РФ, формализации достижений. Напомню: зимой 2022 года немало наших теперешних партнеров были готовы принять такую реальность и взаимодействовать в Московией в новых условиях.

План максимум не сработал, Кремль сместился в поле «компромисса за счет жертвы агрессии», но с четким вектором — в один-два хода перейти к режиму капитуляции. Где одно из условий — формальное признание московитскими захваченных территорий.

Заметьте: как только риторика о переговорах сезонно достигает определенной интенсивности, Лавров, Ушаков или Песков всегда говорят — «конечно, мы за переговоры и дипломатическое решение. Пусть Украина уйдет с Донбасса, а после этого мы начнем обсуждать наши другие требования». И одно из этих требований — формальное признание захватов.

Никто не против переговоров. Вопрос — в какую сторону ориентирован вектор на поле «компромисс за счет жертвы агрессора» и где отправная точка на градиенте.

Позиция Украины еще до 2022 года была предельно четкой — нельзя вознаграждать агрессора, иначе другим станет повадно. С 2022 года не менее твердо закреплен подход: никаких формальных признаний, никаких ходов, которые резко смещают в сторону утраты субъектности и опасности де-факто капитуляции.

А дальше начинаются маневры на вот этом градиенте, движение по делениям «реалий на земле» и сопутствующих условий.

6. Что такое «Стамбул»? Многие забывают, первый «Стамбул» не закончился в марте, он длился до мая 2022 года. И Кремль пытался имитировать процесс как бы из точки прерывания. Для защиты интересов Украины в ходе переговоров надо было сформировать — используем канцеляризм — «комплекс внутренних и внешних условий».

Внешние условия — это пресловутые «гарантии». Для которых нужны, как ни странно — гаранты. Потенциальные гаранты, которых предложила Украина, отказались еще в 2022 году, заменив «гарантии» (обязательства) на «поддержку» (добрую волю). Отпала часть необходимых (!) мер для урегулирования. Без этого не взлетает.

Поэтому «Стамбул» закончился ничем. А ничто будет иметь в качестве продолжения такое же ничто, если не изменятся базовые параметры. Взаимодействие по пленным, другим гуманитарным вопросам может идти, но на уровень урегулирование не подниматься.

Все свелось к укреплению внутренних факторов сопротивления агрессии с внешней (мы за нее благодарны!) помощью (деньги, оружие и др., санкции). Но проблемы Украины это не решает. Равно как и не позволяет Московии достичь своих целей.

Выход — либо через деэскалацию, либо через эскалацию, которые должны сдвинуть Кремль резко «вправо» на шкале требований.

Ближайшие месяцы Украина будет всячески побуждать Московию и другие заинтересованные стороны к переговорам с правильной точкой старта на градиенте и правильным вектором.

Насколько получится — неизвестно. Это очень наглядно. Скажем, сгорело 5 больших складов Wildberries, а могло к этому моменту сгореть уже 10 (просто не загорелось или недолет в пару метров). Так и по другим целям.

7. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев — неглупый человек и опытный политик. Но есть серьезный изъян — его режим установлен с помощью РФ и полностью от нее зависит. Нам бы хотелось думать, что есть некое равновесие за счет влияния Китая и вовлечение западного бизнеса. Но в реальности это не так: Путин может снести Токаева, если посчитает нужным. Казахстан абсолютно беззащитен против Московии в военном плане и крайне уязвим по целому ряду параметров.

Токаев недавно предпринял усилия к укреплению своей власти с помощью новой Конституции. Более, чем очевидно — он категорически не рад зависимости от РФ. Это бьет по личным амбициям и оскорбляет национальную гордость.

Поэтому, зная, что народ Казахстана в значительной мере поддерживает Украину, Астана балансирует. Например, открыто собирается гуманитарная помощь для Украины. Преследуются наиболее демонстративные случаи поддержки войны или самые дефективные наемники.

Однако Астана лучше всех знает, что «экономический рост» и всплеск «инвестиций» в Казахстан в 2022—2024 году — это деньги московитов. Во-первых, релокантов. Во-вторых тех, кто готовит запасной аэродром. В-третьих (их доля больше) — участников обхода санкций.

Также Казахстан продолжает сотрудничество с РФ в космической области, сохраняет опцию строительства АЭС и при участии «СИБУРа» разворачивает отечественную нефтегазохимию.

Если западные партнеры рассматривают Казахстан преимущественно как источник сырья и рынок сбыта продукции, то у РФ пока есть и другие предложения. Плюс сложившаяся кооперация на межрегиональном уровне, когда казахский газ перерабатывают в Оренбурге и т. д.

С учетом всего этого Казахстан до сих пор остается чуть ли не главным маршрутом обхода антимосковитских санкций. О чем легонько напомнил ЕС в 21-м пакете санкций 24 июля, куда включили 2 компании из Казахстана (1 обновили) и несколько структур из Кыргызстана, оперирующих через территорию Казахстана.

8. В данный момент у Токаева есть политический ресурс пересидеть Путина на троне. Но это возможно только в случае поддержания внутренней стабильности. А здесь вс непросто: периметр Казахстана превратился в зону боевых действий.

Украина наносит удары по добывающим платформам и кораблям РФ в Каспийском море, по Астрахани (ГПЗ), Оренбургу (ГПЗ и гелиевый завод), Орску, а теперь еще и Омску с Тюменью. Кто не чувствует — от Астаны до Омска 440 км. Это для нас Омск далеко, а там иначе воспринимается.

Плюс труба КТК, через которую идет 80% экспортной нефти из Казахстана.

Токаев наверняка прекрасно осознает, что в случае попытки РФ создать в Украине гуманитарную катастрофу, Украина начнет отвечать туда, где более эффективно. И в последнюю очередь будет думать об экономических интересах элит Казахстана. В частности, Украина может мотивировать отдельных московитских олигархов принять, что теперь надо бояться не только Путина. В ряде случаев это прямо затрагивает интересы Казахстана.

Опыт топливного кризиса показал, что неблагополучные московиты могут провоцировать суету в северных регионах Казахстана. А если их станет сильно много (а это весьма предсказуемо), данные хлопоты лягут на Астану.

Поэтому совершенно логично опытному дипломату Токаеву сделать реверанс в сторону украинского народа, дабы снизить накал и создать пространство для обмена мнениями. Еще более логично высказывать опасения Путину как бы не от себя, а от неких уважаемых людей, передавая их мысли. И именно на той площадке (межрегиональный форум), где нужна стабильность.

Никакой Китай ни о чем Токаева не просил. И никакой Белый дом тоже. Я охотнее поверю, что президента Казахстана попросили московитские губернаторы или олигархи.

Токаева больше всего заботит его личная власть, которая оказывается под угрозой из-за нарастающей внешней нестабильности. Призыв к «Стамбулу» ничем Путину не грозит, а Токаеву наигрывает.

9. Чем это может закончиться?

К 20-м числам сентября должен выстроиться общий контур — все за мир и деэскалацию. Но в этот момент Путину надо запускать новую волну мобилизации (формально указ о ее проведении действует). Даже если она будет не такой публичной, как в 2022 году, все равно охватит массу людей, это огласка. Мобилизация — это акт эскалации, противоречащий общему фону.

Если к сентябрю в результате действий Украины будет накоплен такой массив причин, который сподвигнет гегемонов и деятелей помельче действительно требовать от Путина как минимум рамок и отсутствия эскалации, Кремль может оказаться в условиях, когда провести массовую мобилизацию даже по отдельным ВОСам затруднительно.

Либо может быть выдвинуто требование взаимно отказаться от дальних воздушных ударов, дабы избежать гуманитарного кризиса. Что резко повысит издержки и общую тупиковость войны для Московии, потому что городские бои на Донбассе и в степях Запорожья никаких задач не решают.

Московия, в свою очередь, будет превентивно увеличивать цену для Украины, чтобы в случае гипотетического входа в переговоры сдвинуть точку компромисса влево — максимально близко к точке безоговорочной капитуляции…

Сложность ситуации в том, что цена распределена по территории Украины неравномерно.

В Сумах и Херсоне — один ценник, Харьков стремительно движется в эту же сторону. К концу сентября (через 2 месяца) условный Львов особых изменений может не почувствовать, а Запорожье — почувствует.

И когда на этом фоне активизируется риторика о переговорах, понадобится очень качественная работа по разъяснению хотя бы наиболее очевидных обстоятельств. Например, что враг — по-прежнему в Москве.

Потребуются разные акценты и понимание мозаичной картины.

В прифронтовой зоне, которая давно хотела бы закончить «это все» прямо сейчас, придется напоминать, что быстрые и приемлемые решения — только в Москве. Чем «проще» и «быстрее» одностороннее решение со стороны Украины — тем оно будет дороже на выходе, в том числе — и в человеческих жизнях.

В регионах, которые подальше, придется напоминать, что не всякий компромисс и призывы к миру — зрада, а вот бескомпромиссные требования очень часто — тупость и зрада. И смертный приговор многим соотечественникам. И что главной «красной» линией является 40% иностранного ресурса в нашей обороне.

Надо будет трезво оценивать наши успехи, чтобы не выпасть в иллюзию. Надо будет трезво оценивать наши потери и возможные уступки. Тогда заведомо получится избежать худших сценариев, потому что московиты не смогут нас эффективно качать.

Ну, и на черных лебедей никто не запрещает надеяться.

Ситуацию в РФ мы до конца не понимаем, эффект домино на стадии первой костяшки предсказать крайне сложно. Готовим все, что можно, летом.

Алексей Копытько, «Фейсбук»