Отец Статкевича после встречи с сыном всю ночь плакал

Отец кандидата в президенты встретился с сыном в колонии. До сих пор он несколько месяцев не получал от него писем.

- Я сейчас начал очень плохо слышать, поэтому слышал только половину всего, что говорил мне Коля, - говорит Виктор Павлович в интервью Intex-press. - Правда, я об этом ему уже не говорил - не хотел расстраивать ... Мы так все время и говорили: он не хотел расстраивать меня, а я - его.

По словам Виктора Статкевича, их свидание с сыном длилась около двух часов. Разговаривали сидя, через стеклянную перегородку.

- Сразу бросилось в глаза: Коля такой измученный, худой - тяжело на него смотреть, - вспоминает Виктор Павлович. - Но я уже сильно не удивлялся, потому что знаю, в чьих он руках. Только потом, когда вернулся домой, всю ночь плакал ... Да я уже столько вылил тех слез, что всем моим обидчикам хватило бы, чтобы утопиться.

Виктор Павлович очень ждал свидания с сыном, так как в последние месяцы совсем не получал от него писем.

- Коля признался мне, почему он не пишет, - рассказывает Статкевич-старший. - Если он напишет что не так, и там это прочитают, из-за него одного наказывают всех. А вы понимаете, какая это невыносимая атмосфера ...

Во время свидания с отцом Николай Статкевич также особо ни на что не жаловался, чтобы лишний раз не потревожить старика. Улыбался даже тогда, как показывал поврежденную недавно на лесопилке, и до сих пор опухшую руку.

- Их доктор выписал моему сыну справку, где сначала написал, чтобы Коля исключил нагрузки на левую руку, а потом приписал, что он ... работоспособный, - рассказывает Виктор Павлович. - Я не представляю, как он одной рукой пилит те доски ... Как вообще может работать на лесопилке человек с незалеченной поломанной рукой и ребром? .. И как это мог позволить человек, который давал клятву Гиппократа? Это же преступление!

Сегодня Статкевич-старший не надеется ни на скорое следующее свидание с сыном, ни на его досрочное освобождение:

- Может, Колю и выпустили бы раньше, если бы он написал просьбу о помиловании, но он не сделает этого никогда, потому что никогда не признает себя преступником. Теперь мне хотелось бы хотя бы изредка видеть его. Просто чтобы знать, что мой сын жив.