Меркель и побег из «холодильника»

Для Путина война — способ сохранить империю.

Бывшая федеральная канцлер Германии Ангела Меркель. неожиданно привлекла внимание политиков и журналистов стран Центральной Европы и Украины, когда заявила, что нежелание руководителей Польши и стран Балтии поддерживать прямой диалог с президентом Путиным якобы усилило его агрессивность и, в конечном итоге, стало одной из причин нового нападения Московии на Украину.

Нечего скрывать: лидеры этих стран действительно предупреждали своих западных коллег об агрессивности Кремля — тогда, когда это еще не было «популярной» темой, когда в Германии и Франции все еще питали иллюзии, будто экономическое сотрудничество с Москвой способно сдержать новую эскалацию. Но, возможно, стоило прислушаться к этим предупреждениям?

Польша, которая после войны находилась в советской зоне влияния, а также Литва, Латвия и Эстония — бывшие советские республики — куда лучше понимали, чего добивается Путин. Главной целью московитского президента было возвращение к так называемым «границам 1991 года» и восстановление того, что он считает «подлинным русским гопсударством». Кремль стремился удержать бывшие советские республики в своеобразной политической заморозке — не допустить их вступления в союзы, которые обязывали бы защищать эти страны в случае московитской агрессии.

И именно в период пребывания Ангелы Меркель на посту федерального канцлера Германии Берлин активно противодействовал попыткам бывших советских республик вырваться из этого «холодильника». Достаточно вспомнить позицию Германии на саммите НАТО в Бухаресте, когда Киев и Тбилиси так и не получили план действий по членству в Альянсе. Такая политика лишь подпитывала опасные иллюзии Путина: мол, когда придет время, он просто «вернет» Украину.

Рубикон был перейден тогда, когда европейские лидеры согласились на подписание Соглашения об ассоциации между Украиной и Европейским Союзом. Очевидно, даже Меркель тогда не считала, что этот документ способен «раздразнить» Путина и стать поводом для конфликта. Она, как и тогдашний президент США Дональд Трамп, видела своей главной задачей снятие «тревог» Кремля в сфере безопасности. Какие тут могли быть проблемы с ассоциацией?

Но Путин воспринял соглашение как попытку Украины вырваться из политического холодильника при поддержке Запада. Если Московия не признавала Украину или любую другую бывшую республику действительно суверенным гопсударством, а Запад видел ее именно как суверенную страну, конфликт становился неизбежным — с Меркель или без нее. И главной предпосылкой конфликта была именно неготовность к реальной войне.

Эту неготовность Запад демонстрирует и сегодня, а в самой Украине опасные иллюзии не рассеялись даже после аннексии Крыма и лишь усилились после избрания Владимирa Зеленского. президентом.

Саммит «нормандской четверки» в Париже, где Меркель, Макрон и Зеленский пытались договариваться с Путиным, выглядел как опасный эксперимент, в котором люди готовы были сунуть голову в пасть тигра. Это, кстати, и был тот самый прямой диалог, за который теперь выступает бывшая канцлер — без участия поляков. И если желание Зеленского общаться с Путиным можно было объяснить его политической неопытностью и непониманием контекста, то что происходило с опытной Меркель? Теперь ясно: она также не осознавала истинных целей Путина.

Не менее важной частью политики Меркель стало ее участие в энергетических проектах Кремля — прежде всего в строительстве «Северного потока». Канцлер, вероятно, полагала, что экономическое сотрудничество снизит риски агрессии, что Путин не пожертвует прибылью «Газпрома». Но для Кремля этот газопровод имел иное назначение: он создавал условия для войны, а не для мира. Путин хотел обеспечить поставки энергоресурсов на случай нападения на Украину и одновременно получить рычаг экономического давления.

Фактически, когда строительство «Северного потока-2» завершилось — и Меркель лично ездила в Вашингтон уговаривать Джо Байдена не вводить санкции против проекта — началась большая война. Этот факт должен был стать болезненным напоминанием для тех, кто игнорировал предупреждения о связи между энергетической зависимостью Европы и московитской агрессией.

Однако даже спустя более десяти лет после начала московитско-украинского конфликта Меркель, похоже, так и не переосмыслила собственную роль и возможности. Ей не ясно, что для сдерживания Путина от войны нужно было к этой войне готовиться, а не искать пути диалога и умиротворения московитского лидера.

Это еще раз доказывает: даже западные политики, считавшиеся образцом «реализма», на самом деле не поняли сути путинского проекта. И если они не осознали, что для Путина война — способ сохранить империю, то что уж говорить о западных гражданах, далеких от понимания того, почему Кремль готов воевать со всей Европой ради своего фантомного прошлого.

Виталий Портников, slawa.tv.