Путин и дух Анкориджа

Кремль использует мирные переговоры как инструмент давления и оккупации.

Московитские чиновники комментируют миротворческие усилия администрации Трампа и не забывают подчеркнуть, что диалог по поводу условий завершения войны должен соответствовать «духу Анкориджа». Но как это?

На первый взгляд, это странно. Ведь во время американо-московитского саммита на Аляске не удалось достичь никаких договоренностей, он даже завершился раньше времени… Да, Дональд Трамп впоследствии пытался квалифицировать свою встречу с Путиным как успех, но, кажется, кроме него в Соединенных Штатах так не считал вообще никто. Ну и никакой конкретики этого успеха Трамп никогда не демонстрировал. Тогда какой такой дух?

В то же время, московиты правы. Именно тогда произошел реальный перелом в американской позиции. Если до свидания с Путиным Трамп все же отстаивал идею прекращения огня с последующим мирным процессом, после Аляски он почти окончательно утвердился на идее подписания мирного соглашения — то есть переговоров во время войны. А это — именно путинская идея.

Путин продолжает рассчитывать с помощью мирных переговоров и демонстрации собственного миролюбия «покупать время» для продолжения войны на истребление и оккупации новых украинских земель. Поэтому мирный план Трампа устраивает московитского президента не содержанием, а самим фактом своего существования. Самой логикой, что сначала нужно договориться о мире — а прекращение огня должно стать частью этих договоренностей.

Потому что в этой логике «челночная дипломатия» трамповских посланцев может занимать сколько угодно времени, длительные переговоры то с московитами, то с украинцами могут происходить месяцами — а война будет продолжаться. Да, можно сказать, что Трамп как раз заинтересован в том, чтобы война завершилась как можно быстрее — хотя бы с точки зрения возможности получить вожделенную Нобелевку. Но если Путин не собирается договариваться быстро, Трамп просто вынужден будет согласиться с его темпами. Американский президент после очередного кавалерийского марша в сторону мирного урегулирования уже снова признал, что никаких окончательных сроков у него нет. Разве это не то, чего добивается Путин?

И когда мы начинаем обсуждать детали мирного плана, изменения к нему, «справедливое» или «несправедливое» содержание тех или иных статей вероятного соглашения, мы, на самом деле, попадаем в очередную путинскую ловушку.

Потому что все разговоры о справедливости или несправедливости должны происходить после прекращения огня — а не во время боевых действий.

Потому что переговоры о мире во время боевых действий — это не переговоры, а давление агрессора на жертву и затягивание времени в надежде предотвратить новые санкции. И кажется, Трамп это прекрасно понял с самого начала и именно поэтому предлагал Путину прекращение огня. Почему же американский президент изменил свой подход?

Возможно, потому что решил, что заставить Путина быстро остановить огонь ему все равно не удастся — а если он согласится на мирные переговоры, то есть пойдет навстречу московитскому президенту — тогда и появится шанс и прекратить огонь, и завершить войну. Заодно.

Но Трамп недооценивает Путина. Для московитского президента любой шаг навстречу и является поражением оппонента, которого теперь нужно только дожать. И теперь Путин не только тянет время, но и переодевается в военную форму и угрожает «войной до последнего украинца» или даже готовностью войны в Европе. Да, раньше московитский президент не делал таких дерзких заявлений, но раньше и американский президент не шел ему навстречу в самой последовательности шагов в процессе завершения войны.

Вот это на самом деле и есть «дух Анкориджа».

Виталий Портников, Sestry