Самоубийство Путина

Очень интересные новости об экономике Московии.

А что там за поребриком? Раз в один-два месяца, когда есть время, я занимаюсь аналитикой по Московии. Но не официальной — а реальной, с использованием OSINT.

Вот новые актуальные факты о том, как рушится их экономика. И заодно — ответ на вопрос, почему они так истерично обрушиваются на наши города. Они наносят удары не по логике войны. Они наносят удары, потому что «нужно же хоть что-то показать своим». Так ведет себя не сильный, а трусливый и загнанный.

Теперь факты.

1. В Московии уже официально началась рецессия

ВВП в первом квартале 2026 года ушел в минус: -0,2% по данным Росстата, -0,5% по оценке Центрального банка Московии. А Министерство экономики незаметно снизило прогноз роста в три раза — с 1,3% до 0,4%.

Но ярче всего об этом говорит статистика перевозок.

Грузоперевозки РЖД падают до минимума за 25 лет — это уровень 2001 года. Лом — минус 43%, цемент — минус 30%, металлы — минус 16%. Меньше перевозится металла и цемента — значит, меньше строят и производят. И это лучший показатель состояния экономики.

2. Инфляция. Официально — 5,3%. Хорошая цифра, которой Кремль убаюкивает сам себя

А теперь по факту. Дефлятор «Ромир» (по фактическим покупкам) показывает личную инфляцию московитов на уровне 19,3% за 2025 год и +23,2% в годовом исчислении в декабре. Сами московиты ощущают +15,1%.

Но самое интересное — что эта инфляция делает дальше.

Правительство само урезало прогноз роста реальных доходов до +0,8% — в девять раз меньше, чем прошлогодние +7,4%.

Цены +20%, доходы — ноль.

Человек беднеет, даже не теряя работы. И перестает покупать всё, кроме хлеба и коммунальных услуг.

Оборот розничной торговли почти замер: +0,8% против +4,1% в прошлом году (и это при инфляции в 20%)

Но настоящая причина спада — не санкции, а подавленный спрос. Более половины их ВВП зависит от потребления.

3. Бизнес «вымирает»

Москва стала вассалом Пекина, для которого вся торговля с РФ составляет всего 4% оборота

Число корпоративных банкротств официально сократилось на 24%. Стабильность? Хрен там. Просто подняли госпошлину (!) за подачу заявления с 300 тыс. до 2 млн рублей — и банкротить должников стало дорого.

А вот факты из ЕГРЮЛ (московитский единый гопсударственный реестр юридических лиц): количество новых юридических лиц сократилось на 20%, количество закрытий на 26% превышает количество открытий.

Бизнес не банкротится. Он незаметно исчезает.

4. Рынок труда. Его просто уничтожили — мобилизацией и эмиграцией

Роструд насчитал 105 тыс. человек, рекомендованных к увольнению, что на 43% больше, чем в середине 2025 года. И сам признает — это «лишь верхушка айсберга».

Вакансий -20%, резюме +33%.

Машиностроение уже примеривает трёхдневку.

Задолженность по зарплате +94% в годовом исчислении (!!!), максимум с 2019 года.

И в мае гопсударственные СМИ получили указание «максимально игнорировать» эту тему. Когда властям приказывают молчать о зарплатах — она сама показывает, чего боится.

5. Нефть, бюджет и подушка, которой уже нет

Главная новость. В феврале доходы от нефти упали до $9,5 млрд — минимум за всю войну.

В марте — скачок до $19 млрд. Но это благодаря Трампу за войну США и Израиля с Ираном и закрытие Ормуза — подбросили Urals с $44 до $76+. Случайная подачка с чужого пожара. А теперь Ормуз открывают — и Brent уже упал до ~$80. Подачка тает в прямом эфире.

Дефицит бюджета в январе — рекордные 1,7 трлн рублей. Доходы от нефти и газа — минус 50%.

А теперь о «подушке безопасности РФ» — ФНБ (московитский резервный фонд). Здесь важна не сумма, а структура. Общий объем ФНБ составляет 13,4 трлн руб. ($171 млрд). Но ликвидных — всего 4,08 трлн ($52 млрд). Остальные ~9,3 трлн зашиты в неликвидные активы: акции госбанка и ВТБ, облигации, самолеты. Быстро не продашь.

И даже эти $52 млрд — это 209 млрд юаней и 160 тонн золота. Не доллары.

Юань, находящийся под санкциями, сбываешь на тонком рынке, а золото ещё нужно кому-то продать.

В 2022 году ликвидности составляла $113 млрд. «Подушка» уменьшилась более чем вдвое (!) — и то, что осталось, с трудом можно превратить в реальные деньги. Это уже не «подушка». Это тонкий матрас в юанях, на котором лежит вся их война.

И ещё один нюанс. Экспорт держится за счёт цены, а не объёма: в мае физический объём нефтепродуктов составил -20%, а выручка — +10%. Если цена упадет — доходы резко сократятся.

Покупатель, по сути, один — Китай (38% выручки). Он же поставляет Московии ~90% подсанкционного импорта техники. Москва стала вассалом Пекина, для которого вся торговля с РФ составляет всего 4% оборота.

6. А теперь — почему это так красиво горит

Вот где наши удары пересекаются с экономикой. К маю выведено из строя около четверти их нефтеперерабатывающих мощностей — Стали Кириши, Рязань, Московский НПЗ, ЯНОС. Дефицит бензина доковылял до Москвы и Петербурга, охватив более 25 регионов. На независимых АЗС «бензина нет вообще». Уцелели, по сути, два завода за Уралом — Омск и Ангарск.

А дальше — самое интересное. Этот дефицит уже сказывается на агросекторе.

Дизельное топливо с 30 апреля подорожало на 42%, по сравнению с февралем — вдвое, на Кубани за три месяца — на 91%. Запас топлива даже у крупных агрохолдингов — на две недели.

А жатва — уже в июле.

Дальше — всё просто. Нет дизельного топлива — срыв уборки урожая — меньший и худший урожай — более дорогие хлеб, мясо, молоко уже для самих московитов. К тому же падает экспорт и ухудшается влияние на зависимые от него страны. Аграрии уже умоляют премьера отменить акциз. Это уже паника.

То есть каждый удар по НПЗ — это не только пустой бак. Это их пропитание следующей зимой.

Параллельно гасим небо (желательно более активно).

Режим «Ковер» регулярно отключает Шереметьево, Внуково, Пулково. Один майский сбой — более 450 рейсов, люди ночуют на полу в терминалах. А удар по центру управления полётами на юге вывел из строя сразу более 10 аэропортов.

Вот и ответ, почему они так бессмысленно наносят удары по Украине.

Московия наносит удары по нашим городам не для того, чтобы приблизить победу. А для того, чтобы показать картинку «мы ещё сильны», пока дома всё горит. Чем хуже дела в экономике и на НПЗ — тем истеричнее обстрелы. Это агония, а не стратегия.

7. Настроения: лояльность пока есть. Но это фасад, скрывающий страх

Рейтинг Путина по данным «Левады» упал до 79% — впервые ниже 80% с осени 2022 года. Гопсударственный ВЦИОМ обвалился до 65,6% — и тут же изменил методику, чтобы цифра выглядела приличнее. Поддержка войны по данным «Хроник» — 55%, а реальное «ядро» — где-то 40%.

Блокировка Telegram с 1 апреля и навязывание гопсударственного мессенджера MAX (77,5 млн под принуждением) возмутили даже аполитичных — ведь отключение мобильной связи ударило по банкам, банкоматам, такси. А митинги в дюжине регионов запретили под предлогом… «осмотра деревьев».

Запомните формулу: тишина на улицах в Московии — это не лояльность. Это страх.

Мой осторожный прогноз до конца 2026 года

Одно предположение, которое решает всё: Украина не ослабляет, а усиливает удары по НПЗ, терминалам и аэропортам до декабря (!)

Что будет.

Переработка не успевает восстанавливаться — ремонт упирается в санкции на импортное оборудование.

«Офлайн» застревает на 15−30%, а летом к этому добавляются уборка урожая и сезонный спрос.

Локальный дефицит топлива становится хроническим и охватывает всю страну.

И здесь начинается самое интересное. Топливо — это кровь логистики. Дизель — это и грузовики, и вагоны, и комбайны, и баржи. Подорожает дизель — дорожает абсолютно всё, что возят: еда, бетон, лекарства.

Растёт инфляция, растёт ставка ЦБ, растёт стоимость кредитов, бизнес падает всё стремительнее.

Замкнутый круг: удар по НПЗ — дефицит дизельного топлива — удорожание логистики — новая волна цен — ещё более глубокое падение спроса. А сверху — срыв уборки урожая и продовольственная инфляция.

То есть их реальные 20% до конца года не замедлятся. Скорее ускорятся.

Экспорт смещается с нефтепродуктов на сырую нефть — перерабатывать же негде, — а это более низкая маржа.

Выручка зависит исключительно от цены. Но Ормуз открыли, Brent уже ~$80, Goldman прогнозирует около $85 в год.

Дальше счёт прост. Каждые -$10 по Brent отнимают у Москвы солидную долю месячной выручки. Низкая цена на Urals плюс простаивающая переработка — и дефицит бюджета взлетает до 8−10% ВВП против запланированных 1,6%.

А ликвидный ФНБ составляет всего $52 млрд, да еще и в юанях и золоте. При продажах по $3−5 млрд в месяц он пересечет «красную линию» уже к концу 2026 — началу 2027 года. И тогда Кремль впервые за время войны будет вынужден выбирать: либо фронт, либо социальная сфера, либо «самоубийство» Путина.

…

Отдельно — аэропорты. Это недооцененный рычаг.

Ковер наносит удар не по фронту, а по «витрине нормальности» в столицах, которую режим берег больше всего. Пассажир на полу в Шереметьево — это и есть война, дошедшая до Москвы. Без единого удара по жилым кварталам.

Базовый сценарий (вялая стагнация, ВВП около нуля, ставка с 14,5% сползает до 12−13%; 19 июня рынок ожидает шага к 14%) при условии наших ударов скатывается в стресс.

Мой план, если удары не ослабеют:

вялая стагнация ~35%,

стресс- ия (хронический дефицит топлива + продовольственная инфляция + сокращение бюджета + локальные протесты) ~45%,

шок я (исчерпание ликвидного ФНБ + каскад банкротств госкомпаний) ~20%.

Почему вес сместился в сторону стресса? Потому что чем дольше длится топливный кризис, тем шире он бьет — не по одной точке, а сразу по логистике, агросектору, ценам и бюджету. Это и есть тот эффект домино, которого они боятся больше всего.

…

Московия, к сожалению, не рухнет завтра. Но «крепость» — миф. Это управляемая стагфляционная рецессия, которая постепенно съедает резервы.

Две опоры — остатки ФНБ и случайные скачки цен на нефть. Обе неустойчивы.

А удары по НПЗ и аэропортам — это не «уколы булавкой». Это наш самый рентабельный инструмент. Одним движением — по бюджету (экспорт), по тылу (бензин в баке), по столу (урожай и цены на продукты) и по психологии (хаос в небе над столицей).

Каждый горящий НПЗ — это минус деньги на войну и минус миф о стабильности. Поэтому поддерживаем ВСУ и дальний удар по Московии и ускоряем развал Московии. Без этого войну не завершить.

Анатолий Амелин, «Фейсбук»