Месть Пригожина с облаков

«Где снаряды, Трабер!?».

Меньше всего я верю в то, что (арест Ильи Трабера /news/671950/) связан с торжеством справедливости в деле об убийстве бизнесмена Александра Петрова. Мол, топталось-топталось следствие на месте как слепой котенок целых шесть лет, не подозревая ни сном, ни духом о том, «ху из заказчик», и вдруг прозрело, проснулось и возопило: «Да вот же он, все время был, оказывается, рядом, пригрелся, аки змея, под самой монаршей рукой!».

Напротив, я думаю, что есть прямая непосредственная связь между унизительными для Путина налетами на петербургские порты во время ПМЭФ и прозрением следствия по делу об убийстве шестилетней давности. В конечном счете, Путин сделал питерских авторитетов крайними в вопросе о безопасности питерских портов: пользуешь государево имущество – защищай.

Трабера наказали за жадность, за желание отсидеться на антикварных диванах, за то, что не поднял с этих диванов то, на чем сидел, не побежал в банк и не снял деньги, на которые можно купить пару-тройку дополнительных зенитных комплексов. Это месть Пригожина с облаков братанам. Он кричит оттуда своим сиплым голосом: «Где снаряды, Трабер!?».

Ставлю три против одного, что мы в ближайшее время не увидим Трабера на свободе, а если увидим, то это будет знак: войне капец. Его дело, как это ни парадоксально, политическое, а не «коммерческое», оно стоит в одном ряду с делом владельца «Русагро» Мошковича, хотя, казалось бы, между этими двумя типажами русского предпринимательства пролегает пропасть. Оба претерпели за недопатриотизм. А уж что кому конкретно пришьют, – кому – «солнечные продукты», а кому – могилы, – это вопрос в Московии творческий. Был бы человек – компромат найдется на каждого.

Появление таких дел свидетельствует о рождении, точнее – перерождении нового Путина: чужого для своих и чужих, одинокого, озлобленного, разочарованного, готового в любой момент съехать в какую-нибудь Александровскую слободу с каким-нибудь новоявленным Басмановым, вернувшимся с несчастливой для царя Ливонской войны, где он отвоевывал для него Нарву.

Новый, переродившийся на войне Путин, – это новая реальность Московии. В первую очередь он является угрозой для всех тех, кто был безоговорочным бенефициаром его длительного и прибыльного для северного клана правления, но кто не понял, что плохо от поражения в этой войне будет не только ему, как многим из них бы хотелось, а им всем.

Я вообще допускаю, что головы путинских «новых дворян», которых «царь» в буквальном смысле слова вывел из питерской грязи в московские князи, полетят даже раньше, чем головы ельцинских бояр, хитрых опытных лисов, легко адаптирующихся под любую реальность. В конце концов, после смутного времени, пусть и сильно ослабленные, Шуйские успели еще поучаствовать в выборе новой династии. Путин к своим теперь будет строже, чем к чужим: я, как говорится, вас породил, я вас и посажу.

В этом мире все возможно и любые предсказания рискованы, но я сильно удивлюсь, если дело Трабера окажется договорным. Это не эксцесс системы, а новая система. Нельзя исключать, что мы имеем дело с новым «делом ЮКОСа» времен упадка «Третьего Рима». Но арест Ходорковского был сигналом чужим, а арест Трабера – сигнал своим: и не мечтайте [что меня переживете].

Владимир Пастухов, «Телеграм»