Тушить кризис бензином

На что надеется Путин.

Трамп на саммите G7 заявил, что после подписания мирного соглашения с Ираном, он снова вернется к санкциям против московитской нефти. Однако опыт говорит о том, что никаким заявлениям и обещаниям Трампа доверять не стоит. Даже когда он начинает что-то делать, это не значит, что не бросит на полпути.

В данном случае надо понимать, что договоренности с Ираном достаточно сложные. И даже если официально бумага подписана, это не значит, что процесс обязательно пойдет так, как на это рассчитывает Трамп.

В любой момент это может сорваться, и Трамп опять займется Ираном, потому что Иран для него однозначно важнее. Но он рассчитывает до выборов в Конгресс США осенью этого года решить еще какую-нибудь проблему и получить серьезный плюс. А его убеждают, судя по всему, и европейцы с Украиной, и Владимир Путин, что решить вопрос возможно. Мы опять слышим от Трампа заявления, очень похожие на те, что слышали полтора года назад: все готовы к переговорам, сейчас он посадит за стол переговоров Московию и Украину. Но есть существенные корректировки, это принципиально важно.

Это его заявления о том, что США продают оружие Украине и тут никаких затрат со стороны США, как из этого следует, не наблюдается. Так что для США выгодно происходящее, назовем это так. Он в состоянии и дальше помогать Украине, ничего от этого не теряя.

Его заявления о санкциях в отношении РФ. Понятно, тут тоже слухи — это слухи, им нельзя доверять, даже в западных мейнстримных медиа сейчас, к сожалению. Потому что утечки из штаба Трампа — очень часто это дезинформация. Но тем не менее, слухи ходят, что до Трампа достучались, он понял, что военно-стратегическое положение на фронте изменилось.

Он уже не верит в неизбежную победу Московии и в соответствии с этим переделывает свою стратегию, в том числе, посреднически-переговорную стратегию в отношении Московии и Украины.

У всех есть опасения, что Трамп вернется в переговорный процесс, вне зависимости от того, хотят они этого или нет. У Московии, в отличие от Украины и ЕС, это, скорее, надежда. Потому что до этого Трамп вносил в переговорный процесс очевидно деструктивное звено. Он был в этом переговорном процессе и постоянно ретранслировал московитские требования, нарративы. Может быть, в несколько более мягком варианте, но так или иначе он требовал от Украины, чтобы она освободила донбасский укрепрайон, предлагал Украине разнообразные варианты, которые транслировали ему Стив Уиткофф и другие переговорщики с Московией.

Очевидно, что Путин надеется на возвращение Трампа в переговорный процесс именно в роли ретранслятора московитских предложений и человека, который будет пытаться их продавливать, постоянно напоминая Зеленскому, что у него нет карт и ему необходимо скорее согласиться на московитский ультиматум, а то дальше будет хуже.

Я думаю, что внутри Московии давление на Путина более серьезным, чем было последние год-полтора, стать уже не может. Несмотря на то, что Путин совершенно однозначно сам принимает решения и является источником решения о продолжении войны по-прежнему, именно он уверен, что Московия может выиграть и нет никакой необходимости всерьез вести переговоры. Он же при этом был источником решения о том, что переговоры как таковые вести надо, но в имитационном формате.

С этого самого момента вокруг него существовала элитная коалиция людей, которые пытались эти переговоры превратить в реальные. Тот же условный Роман Абрамович, тот же его спецпредставитель Кирилл Дмитриев. У каждого из них были явно какие-то свои предложения, свой план. Практически никто из них не считал, что войну надо прекращать в формате — прекращать агрессию и выводить армию. Все они предлагали ему, как удержать захваченное в результате этих переговоров. Они — не про капитуляцию Московии.

А население… Мы все понимаем, я думаю, насколько можно в тоталитарном обществе (а Московия — тоталитарное общество) проводить соцопросы и насколько это показательно. Но можно судить по долгосрочным тенденциям. Долгосрочная тенденция подтверждает, что гарантированно больше половины, а скорее всего где-то между 60 и 70%, населения в Московии хотят скорейшего прекращения войны.

Некоторые из них, если их конкретнее опрашивать, видят это скорейшее прекращение войны, к сожалению, как условное падение ядерной бомбы на Киев. Но, в любом случае, все эти люди являются очень широкой неоднородной коалицией за прекращение войны как можно скорее, за то, чтобы Путин скорее подписал какое-нибудь соглашение.

Это давление на него постоянно. Но во что-то более серьезное именно это давление может перерасти только при условии резкого кризиса. Например, топливный кризис потенциально. Если он будет углубляться, то мог бы стать таким фактором, при котором люди выйдут и начнут требовать бензин. А как часто в таких случаях бывает, экономические и социальные требования очень быстро перерастут в политические.

Потому, что как бы московиты при помощи психологических самозащит не делали вид, что они не понимают, кто тут агрессор, почему война продолжается, они в большинстве прекрасно это понимают. И причину того, почему нет бензина, они тоже прекрасно понимают. Они в состоянии сделать логический шаг от того, что горят НПЗ к тому, что НПЗ горят из-за того, что идет война, а войну начал Путин. Эта логическая цепочка очень быстро может выразиться в лозунгах какого-то протестного движения.

Вот здесь у Путина есть очевидный риск и понятно, что этот кризис он будет тушить. Вопрос — он будет его тушить бензином, и тогда все это загорится еще сильнее, или у него будет какая-то комплексная стратегия. Потому что очевидно, что одного бензина здесь мало. Недостаточно насытить рынок хотя бы относительно топливом, надо решать проблему шире.

Сейчас идет внутренняя борьба между условно двумя большими группами в окружении Путина. Путин передал контроль над ситуацией, в том числе, политической, абсолютно публично, приблизительно с апреля, спецслужбам в связи с проведением имитации так называемых выборов в Госдуму.

Благодаря тому, что в сентябре будут выборы, даже политическую сферу контролируют скорее спецслужбы. А аутсайдерами оказалась кремлевская администрация Путина, люди, которые до этого решали все выборные вопросы. Куратором внутренней политики официально был первый заместитель главы администрации Путина Сергей Кириенко. Это главный центр управления реально политического и экономического Московии. Не правительство и не что-то еще. И вот они сейчас оказались отодвинуты.

Они пытаются себе вернуть контроль — если не сейчас, то так, как это уже было, чтобы контроль им вернули после завершения имитации выборов, то есть где-то в сентябре, в октябре.

Спецслужбы пытаются этот контроль за собой сохранить и всеми доступными им способами убеждают Путина в неэффективности этих политических управленцев, политтехнологов и т.д.

Путин был недостаточно адекватен для того, чтобы не начинать агрессию против Украины, даже с учетом того, что через открытые источники и совершенно точно через закрытые его же, например, военные пытались, некоторые, достучаться и сказать, что эта война не может быть выиграна нынешней московитской армией. Они не были против агрессии против Украины, они были за то, чтобы она была должным образом подготовлена.

Она не была должным образом подготовлена и в результате Московия не смогла победить так быстро и эффективно, как рассчитывал Путин. Значит он был абсолютно неадекватен в тот момент, когда принимал подобное решение.

За время полномасштабной агрессии против Украины со стороны Путина мы несколько раз видели подобные неадекватности. В частности, когда Дональд Трамп уже практически продавил московитский вариант договоренностей и все, что требовалось от Московии — это маленький компромисс. Если бы был хотя бы минимальный компромисс, наверное, Зеленскому в тех условиях, пришлось бы, возможно, на уступки пойти. Но к его счастью, аппетиты Кремля и Путина были настолько высоки, что даже на мизерные компромиссы Путин не готов был идти.

Казалось, что в рациональных объяснениях вообще нет ничего, что могло бы объяснить его поведение рационально. Но тем не менее, он так делал, потому что хотел большего.

Потому что он считает, что это должна быть полная окончательная победа и только она ему нужна, только она позволит после завершения войны не оказаться у разбитого полностью корыта с уничтоженной экономикой и т. д. Только оккупация Украины позволит компенсировать все те потери, которые Московия понесла в ходе войны, когда пыталась ее оккупировать.

И сейчас мы видим, что ситуация ухудшается, а Путин сохраняет покерфейс, потому что считает, что никакой альтернативы нет скорее всего. Да, все плохо, но, если сейчас прекратить войну, плохо и останется. Поэтому единственный вариант — продолжать войну и пытаться выиграть.

Иван Преображенский, New Voice