«На той единственной Гражданской»

«Русский мир» занят изведением жизни внутри себя.

Слушая «Сентиментальный марш» Булата Окуджавы сегодня, понимаешь, насколько автор, возможно, не понимая всей глубины собственных строк, был прав относительно постоянно длящейся в Московии Гражданской войны:

«Но если вдруг когда-нибудь мне уберечься не удастся,

какое новое сраженье ни покачнуло б шар земной,

я все равно паду на той, на той далекой, на гражданской,

и комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной».

Остудив читательским анализом текстуальный романтизм и взглянув на строчки объективно, понимаешь, насколько страшный процесс диагностируется и опасный прогноз содержится в них.

Заметьте, герой привязан именно к войне своих против своих. В те годы Гражданская война воспринималась, подчеркнём, допустимее, нежели понимается сейчас. Это лишь в последние десятилетия данное историческое явление гуманистически характеризуется в контексте «не дай Боже!» – причём с весьма недавних пор.

Созданию песни предшествовали вполне реальные большевистский переворот, Гражданская война, сталинский террор, Вторая мировая война, послевоенные репрессии. Сейчас же обращает на себя внимание как раз неизбежность прихода героя к одному из любых других вариантов судьбы – прямо к его «единственной Гражданской». А слово «единственная» суть не только воплощение предназначенности, но и... роковое влечение.

Есть в гениальных строчках Окуджавы неосознанная констатация коллективного бессознательного упования – надежды на роковое последнее сближение, причём с оттенками эротизма – это про «комиссаров в пыльных шлемах». Вот уж действительно, мудрый бард прозорливо показал фрейдовский «Эрос» через «Танатос», элементы эстетически шокирующей «экстремальной эротичности» через элементы влечения к гибели во всей истории Отечества.

Задолго до Окуджавы «Танатос» мощно прозвучал у Пушкина в «Пире во время чумы»:

Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю,

И в разъяренном океане,

Средь грозных волн и бурной тьмы,

И в аравийском урагане,

И в дуновении Чумы.

Соответственно, в советское время, с уже иным опытом событий, романтизация саморазрушения воплотилась в «романтике» безоглядной трагедии – в образе Гражданской войны.

Крайне трудно сейчас, когда Московия уже годы изуверствует в Украине, принять даже визуальную «романтику» тех же киношных «Неуловимых мстителей», все эти будённовки, конницы и смерть в пыли от заражения крови – как воплощение бессмысленной рубки своих своими же, так и не смогшими за все века договориться даже внутри страны и даже, образно, на уровне таблицы умножения!

Страшный процесс – в романтизации гибели при вечной Гражданской войне. Диагноз прочен – страна постоянно «на взводе», в стадии скрытого кипения, она регулярно «взбешивается», причём так, что внутри любых безумств есть постоянная составляющая: война граждан с гражданами, то заметная, то скрытая, носит перманентный характер, который лишь выступает в разных формах, ибо для Московии именно сердцевина – Гражданская война – суть именно, по Окуджаве, «единственная»! «Русский мир» занят, по сути, изведением жизни внутри себя, а когда он смотрит сквозь окна «палаты», он готов броситься, разбив стекло, на окружающих, ибо страдает ещё и паранойей!

И вот это как раз страшно. Собственные личностно-психологические, социокультурные и геополитические проблемы московиты при малейшей возможности выталкивают на уровень московитской внешней экспансии, то есть лезут к другим, чтобы не переколошматить себя, друг друга, внутри границ, – причём «битва» влечёт к себе в качестве последнего «освобождения» от личного и общего несовершенства.

Почему так? Потому что «эстафетное», переданное как достоинство, имперское мышление даёт неадекватный уровень самооценки. Приходит отрезвление, что вызывает боль и конфликтность от несоразмерности великодержавных претензий и внутренней несостоятельности, вторичности, склонности перенимать у других, воровать, присваивать, выдавать за своё. В Московии потому и идёт «та единственная Гражданская», которая время от времени «канализируется» наружу – и Московия вторгается куда угодно, дабы отсрочить всё-таки бессознательно желаемый внутренний роковой «трындец», который реализуется по принципу «пропадай, моя телега». С этими мыслями страна будет опасна – циклически и постоянно: она не смогла повзрослеть и не научилась решать внутренние проблемы внутри и мирно, не бросаясь наружу и с войной.

Чтобы окончательно снять московитскую экспансионистскую патологию, необходимо разобраться с мышлением зарвавшихся московитских имперцев. То, что сейчас называется «рашизмом», было всегда, только по-иному, а значит, угрозы как внешней агрессии, так и гражданской войны существуют обязательно. Но эта «родовая порча», уже неплохо изученная мировой исторической наукой, причём и в зеркале психиатрии, проявляется хоть и устойчиво, – но до окончания имперства в головах. Бурление общемосковитской имперской психики на глобальной арене нужно утихомирить. Если источник ментальной отравы обезвредить и провести долгую умственную «детоксикацию», то надежда на прекращение заболевания всё же есть!

Александр Адельфинский, kasparovru.com